Генерал Скала и сиротка

Некоторое время она не отвечала, недовольно сверкая темным взглядом. Потом все же не выдержала:

— Хани, ну не могу я молчать, когда ты ведешь себя неподобающе. Было бы мне все равно — вообще не обратила бы внимания. А я сердцем переживаю. Ночами не сплю, думаю, как лучше вас устроить. Чего тебе стоило, как подобает юной хорошо воспитанной девушке, попросить посла великой державы о снисхождении? Объяснить, что с нами не следуют мужчины семьи, нет достаточного количества слуг… Но вместо этого, засучив рукава, ты бросилась переносить карету с места на место. И почему именно ты? Почему твой слуга это не сделал?

— Гектор не мог, — просто ответила я. — Пара его заклинаний — боевые, среди них ничего нет на увеличение силы. А искр у него не много, к тому же — возраст и больные кости… — Я вытянула ноги, ощущая гул усталости в мышцах. Проклятие, тело никак не могло восстановиться. Поэтому на дуэлях, например, рекомендуется хотя бы одну искру оставлять незадействованной, она поможет вернуть силы. — Молить чужестранцев о пощаде у меня и мысли не было, вы все время забываете кто я.

— Ты — маленькая девочка, потерявшая родителей, сирота. Иди, я тебя обниму, — теплые руки женщины обвили мои плечи, она уткнулась лицом мне в рубашку и пару минут мы посидели в грустной тишине. Обе… бесконечно одинокие и — близкие в своей потере.

Моего папу она любила бесконечно, жила для него, дышала им. Герцог говорил, что отдыхает душой, зная, что в любой момент может заглянуть на женскую половину и его всегда встретит улыбкой яркая, нежная, влюбленная джунгарская красавица, танцующая и поющая только для него.

Вторая наложница, мама Анифы вела себя немного по-иному. Она сложно перенесла переезд, постоянно жаловалась на холод, если выходила в сад, то выглядела потерянной грустной тенью. А Камалия… погода была ей не важна, самое главное для нее заключалось в моем отце. На мелочи вроде зимы и странно одевающихся окружающих людей она вообще внимания не обращала. И в целом — всегда вела себя удивительно эгоистично, волнуясь только о тех, кого любила. Об отце, себе и Мириам.

Смогу ли я повлиять на нее, изменить ее взгляды? Не знаю… Не знаю…

— Мне иногда кажется, — я отстранилась, легко погладив ее по руке, — что вы все время общаетесь с какой-то другой Хани. Словно не хотите видеть меня настоящую. Иногда опасаюсь, что из-за южных привычек вы можете сделать какую-нибудь серьезную глупость… Кстати о юге! Пока у нас есть время в дороге, расскажите, о чем вы скучали в первые дни на наших землях? Я помню только кайшу…

Отец выстроил целое поле оранжерей, чтобы радовать южанок напитком из этой сладкой ягоды. И выращивали там не только кайшу… Жаль, не интересовалась что там еще росло.

Когда мы подъехали к воротам родного посольства, у меня уже был целый список малознакомых названий и план, о чем поговорить с Юшимом.