Не рассказывай

Он смотрит на меня, а я замерла и не двигаюсь. Совершенно не умею не то что унижаться — даже прощения просить. Денис ошеломлённо переводит взгляд на дверь, на свой шкаф, словно в попытке убедиться, что не ошибся квартирой. В следующую секунду выдаёт глубокомысленно:

— Блть.

Я улыбаюсь, потому что внутри всё расцветает. Скучала.

— Думал, ноги снова к тебе привели! — восклицает он слегка ошалело, словно злясь на самого себя за слабость.

Меня на части разрывает.

«Снова».

Он сказал «снова». Привели ко мне ноги. Он уже приходил, оказывается!

Я, кажется, с ума схожу окончательно, потому что ничем не могу объяснить своё дальнейшее поведение. В три шага преодолеваю расстояние между нами и на грудь его кидаюсь. Обнимаю крепко-крепко.

Утыкаюсь в его шею.

— Почему ты, гад такой, не писал и не звонил! — ругаюсь. — Чудовище.

— Батарея села, — отвечает он.

Я обнимаю его изо всех сил, чувствуя, как крепкие руки обнимают в ответ, но легонько. Скорее поддерживают.

— Я... — Он прочищает горло. — Я грязный весь, хрен пойми в чём. Ты бы не ластилась.

Я зажмуриваюсь. И молчу.

— Ты... чего приперлась-то? — формулирует Денис следующий вопрос. — Я устал как собака, сдохну щас.

Я прижимаюсь ещё более нагло.

— Часто ты вот так ночуешь у меня? Выгнали тебя из дома, что ли?

Он явно злится. Но пусть попробует меня отлепить сейчас. Пусть попытается!

Я целую его в шею. Он пахнет потом и усталостью. Хорошо пахнет. Живой. Эта женщина, что фамилию его назвала в списке умерших, пусть хотя бы во сне на мгновение испытает всю ту боль, что зародилась в моём сердце.

— Я... в душ схожу, ладно? Эй. Вот блин.

Я отрицательно качаю головой. Он вздыхает. А потом к себе меня прижимает. Всё ещё нехотя, но уже чуточку крепче.

Глава 49

— У него батарея села, Мария Юрьевна, — говорю я в трубку. — Не знаю, почему ни у кого не одолжил мобильный, будить нас не хотел, наверное... — начинаю его оправдывать. — Да и вообще, он занят был, у них после штурма куча дел... — Мысли путаются. Я на самом деле понятия не имею, какие там дела у них после штурмов. Может, рапорт писал? — Как только освободился, домой приехал сразу.

Рассказываю, что Денис в порядке. Уставший, потрёпанный, но бодрый.

— Сейчас моется. Позавтракаем и, может, спать ляжем. В смысле ляжет. Я, скорее всего, домой поеду. Хорошо, что всё закончилось. Они круто сработали. Зря мы Дениса не послушали и так много переживали.

Мария Юрьевна не спорит, но думаю, понимает, что вряд ли бы я могла с собой справиться и с лёгким сердцем погрузиться в заботы. Даже вот сейчас он под душем отмокает, а меня потряхивает. Спасибо, что зубы не стучат.

Перенервничала.

Денис выключает воду, и я поспешно прощаюсь с Марией Юрьевной, желаю ей отдохнуть как следует. Откладываю телефон на комод и иду в кухню.

Денис сразу заходит ко мне. Полотенце обмотано вокруг бёдер. А так голый весь. Со щетиной на лице. Не стал пока бриться. Волосы на голове подстрижены под машинку, другим его и не представляю. Сглатываю. У него синяки на теле. Много. Повсюду. И мне снова становится жутко.