Самый лучший фамилиар

— Это я понимаю. Вы ведь не в восторге от Шенна, я вас правильно понял?

— Мягко сказано, — Амир откинулся на спинку кресла. — Ублюдок пришел в город, за неделю навел шороху, убил одного графа и запугал остальных, в том числе и меня. Признаться, нервишки сдают, когда на твоих глазах свежуют лучшую боевую тройку.

— А как на это отреагировали твои люди?

— Ну, до лучшей тройки люди тоже были, поэтому те, кто на меня работает, наложили в штаны почище меня, — невесело хохотнул Амир. — На самом-то деле ничего веселого нет. Новости, что ты принес, удовлетворили меня, но в то же самое время они сулят большие проблемы.

— Проблему с Даудом я решу, — твердо отозвался Эдвин.

— Хах? И как же?

— Ну я же справился с неуязвимым чудесником.

— Тоже верно, но этого маловато.

— Хм, — Эд задумался. — Ты слышал о банде Беррика в Нользе?

— А кто не слышал о Беррике?

— Моя работа.

— Так может любой сказать.

Эд, немного подумав, вытащил через воротник свой свисток. Амир резко втянул воздух сквозь зубы, а шкаф едва заметно дернулся.

— Понял, — отозвался граф, чуть погодя. — Верю. То есть, недовольство Шенна я могу перенаправлять на тебя?

— Ага. Думаю, с парочкой червивых я справлюсь.

— У него больше, чем парочка червивых.

— Трое червей, один зажигалка и один глубинщик.

— Тц. Удивительная осведомленность. Ну да ладно. Твоя просьба — снять блокаду с лавки?

— Да. И дать мне инструмент сонитиста. Военного образца, струнный, гитарная модель.

— И где я тебе его найду?

— Неужели инструмент — такая великая цена за смерть Дауда?

— Я постараюсь что-нибудь сделать. Когда ты планируешь с ним разобраться?

— Когда он вернётся в город.

— Что ж, порешили, — Амир протянул ладонь Эду. Волшебник ее пожал. — Я не могу гарантировать, что мы найдем именно тот инструмент, что тебе нужен.

— Мне определенно нужен военный струнный. Идеально — гитарный. Скрипичный не подойдёт никак.

— Понял. Надеюсь, ты понимаешь закон молчания?

— Понимаю. Меня не волнует тень города.

— Ну и славно. Кузнец, проводи его обратно, — кивнул Амир шкафу.

***

— В этот раз повезло, — выдохнул Эдвин, когда мы отошли от завода на достаточное расстояние.

— В смысле?

— Ну, вообще, я был готов их перебить. Но Амир, — волшебник покачал головой. — Он ничуть не слабее меня. Я почувствовал от него гармоники Вьюги. Он сильный, умеет использовать свою силу на полную катушку. Наверное, даже нащупал свой предел Амадея. Могли бы быть проблемы.

— Что?

— Что "что"?

— Что за предел Амадея?

— Это особенность каждого волшебника. Рано или поздно, скорее поздно, каждый практик понимает, что больше не может проводить ещё больший импульс. Он упирается в свой предел, который описал вертексиалист Амадей. Его преодолеть невозможно, это абсолютный предел потенциала развития волшебника или ведьмы. Однако, чтобы его нащупать, нужно выложиться на полную, почувствовать дыхание смерти на своем загривке. У каждого волшебника он свой, у кого-то выше, у кого-то ниже.