Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

— Ведь я один был с ним в его смертный час! — несколько патетически воскликнул брат Мачека. — Он при мне умер, такого не забыть! Но это случилось уже не тогда и совсем в другом месте!

Возможно, брат Мачека был наслышан о моих феноменальных умственных способностях, не знаю уж, но я заявила, что такая оценка сильно преувеличена и попросила говорить со мной, как с самой бестолковой курицей. Во всяком случае, не столь кратко и по возможности с подробностями.

Брат Мачека исполнил мое пожелание. Оказалось, он хорошо знал Настермаха, начинал работать с ним сразу после войны и работал долгие годы. Тот помог ему, начинающему журналисту, потом брат Мачека работал в другой газете, потом они опять работали в одной редакции. И вот именно тогда, когда вдвоем остались работать в ночную смену, с Настермахом и случился инфаркт. Во всем здании они были одни, коммутатор был отключен, брат Мачека не мог вызвать «скорую помощь» и не знал, что ему делать — остаться с Настермахом или бежать звонить по автомату. Побежал, ближайший автомат, разумеется, оказался сломан. И он, брат Мачека, до сих пор упрекает себя за то, что не смог помочь другу, что Настермах умер из-за него, так как помощь пришла слишком поздно. Вот почему он так запомнил все связанное с Настермахом и не забудет до самой смерти! А что именно меня интересует?

Я сказала — две вещи: характер Настермаха, вернее, его общая характеристика, и вещи Настермаха.

Что касается характера, ответ был дан с ходу: кристальной души человек. Он, брат Мачека, больше таких людей не встречал. А что касается вещей, то теперь он просит пояснить, что именно я имею в виду, не столь кратко, пожалуйста...

Я пояснила: имеются в виду бумаги. Дело в том, что когда-то моя подруга Алиция, которая тоже работала с Настермахом в одной редакции, оставила на столе Настермаха комплект карт, и они пропали. Ей, Алиции, очень бы хотелось их разыскать, хотя она и понимает, что через столько лет это равнялось бы чуду...

— Считайте, что чудо произошло, — спокойно заявил брат Мачека. — Случайно это не были немецкие штабные карты?

Я не верила собственным ушам, а этот чудесный человек как ни в чем не бывало продолжал:

— На стол Настермаха клали свои бумаги все, кому не лень, в том числе и я. Так что приходилось вечно там копаться в поисках нужных материалов, и как-то мне попались немецкие штабные карты. Я был, почитай, еще мальчишкой, мне не довелось повоевать, даже в восстании толком не участвовал, но, как каждого послевоенного мальчишку, меня интересовало все, связанное с войной. Особенно с восстанием, я собирал все относящиеся к нему материалы. Карты к восстанию не относились, но меня очень заинтересовали. Еще бы, немецкие штабные карты! Как сейчас помню, шесть штук их было.

— А не восемь?

— Нет, точно шесть, прекрасно помню. Из дальнейшего разговора выяснилось, карт могло быть и восемьдесят, но когда брат Мачека на них наткнулся, осталось только шесть. Лежали аккуратной стопкой. Кто и когда их принес — неизвестно.