Путешествие начинается

– Совсем крошка… – едва слышно прошептал Федор и поежился. Ему стало настолько неуютно, что в какой-то момент он захотел просто исчезнуть отсюда. Плевать на Любку, на все остальное, лишь бы оказаться подальше от этого места.

– Мичурина! Ты куда делась? – позвал Громов.

– Смотрите! – донесся из темноты азартный голос.

Друзья двинулись на его звук и очень скоро обнаружили Любу, застывшую напротив невысокого домика, стоящего чуть в стороне, возле ограды. Кажется, они забрели куда-то вглубь кладбища, в его более заброшенную часть. Федор приметил, что травы здесь было явно больше, чем на центральных аллеях, а некоторые из надгробий покосились или вовсе рухнули вниз.

– Что это такое? – захмелелая девица указала на домик и подбоченилась, глядя на своих спутников. Ее глаза поблескивали в темноте, и Золотов очередной раз поймал себя на мысли, что ему не так уж и хочется остаться с Мичуриной наедине. Куда больше он хотел домой, в кровать.

– Да шут его знает, – ответил Громов. – Может, какой-то склад. Или хозяйственная каморка.

– Вы чего такие ссыкуны? – с какой-то недоброй интонацией воскликнула она, и Федор отметил про себя, что Мичурина начинает его раздражать, несмотря на свою привлекательность. То ли по пьяному делу в ней просыпалась хабалка, то ли она всегда была такой, удачно маскируясь под тихоню.

– А ты что, самая смелая? Коньяка нахлесталась, и море по колено? – насмешливо спросил Сашка. – Давай, слазь туда. Проверь, что там.

Любка с вызовом глянула на него. Ее глаза мутно поблескивали, и Золотову показалось, что она вот-вот сорвется и попросту обматерит и его, и Громова.

– Да, посмелее некоторых. Трудно с вами, – она тряхнула копной волос и повернулась к домишке, темнеющему впереди.

– Люб, это кладбище. Тут нельзя так, – проговорил Федор.

– Да ладно тебе, – уже более непринужденно ответила Мичурина и обернулась к нему. – Федь, пойдешь со мной? Не бросишь же меня?

– Все вместе пойдем, – Золотов подавил желание все бросить и увязаться за ней. Он повернулся к Сашке и получил от того благодарный взгляд. – Только темно, не видно ничего.

Когда он приблизился к Мичуриной, та схватила его за руку и крепко сжала. «Сама боится,» – подумал Федор. Они зашагали к домику, ежась от порывов холодного ветра. Вблизи он казался совсем ветхим – что-то вроде сарая для инструментов. Темнота становилась все более плотной, но глаза уже привыкли к сумраку, и Федор заметил, что дверь сарайчика не заперта.