Ритмы улиц

Мари бросила на слишком проницательного парня хмурый взгляд. Он был слишком внимательным такие обычно долго не живут — их убирают, как ненужных свидетелей.

— Кто-нибудь еще знает? — спросила девушка.

Мухин покачал головой:

— Не думаю. Я не делился с ними своими наблюдениями. Так я прав? Отец — Данчук?

Мари, видя, что деваться некуда, кивнула. Она понимала, что Дима, который не выдал её и пришел к ней сюда, чтобы уточнить всё наедине, а не сдавать при всех, заслуживает правды.

— А об этом ты как догадался? — задала еще один вопрос Маша.

— Видел ваши грязные танцы в Праге, — огорошил девушку Дима своей прямотой, — Вообще, мы все видели, — добавил он задумчиво, — Но решили не говорить вам. В конце концов, нас не касается, кто и с кем спит, если это не наши половины.

— И что, ты совсем не осуждаешь меня? За то, что я спала с парнем, у которого есть девушка.

Дима покачал головой, мягко улыбаясь:

— Я твой друг, Мари. А друзья не осуждают, они лишь пытаются понять, как так вышло, а заодно помогают найти выход из сложившейся ситуации. И раз уж у нас тут час откровений, скажи мне — почему ты решила оставить ребенка? Ты ведь понимаешь, как это непросто — быть матерью.

Мари кивнула. За последние два месяца — с того дня, как она узнала о беременности — ей этот вопрос задавали все, кому не лень. В конце концов, Данчук даже не был ее парнем, они просто один раз переспали в одном из старинных и романтичных городов Европы. Казалось бы — что мешает просто взять и устранить возникшую проблему? Любая благоразумная девушка так бы и поступила.

Но Маша, видимо, таковой не являлась. С первой минуты, как она поняла, что станет мамой, она полюбила крохотное существо, которое сейчас росло и крепло внутри нее. Для нее это было не проклятьем. Ребенок стал для нее подарком. Частичка Андрея, которую она украла. Да, он никогда не будет принадлежать ей, но этот малыш — его у нее никто не сможет отнять.

— Просто поняла, что не смогу, — медленно, почти по слогам, сказала Золотцева в итоге, глядя прямо перед собой, — Не прощу себе, если убью эту кроху. Ведь она — часть меня. И Андрея. И потом — если это случилось, значит, такова моя судьба. Ведь многие люди месяцами и годами пытаются получить то, что мне досталось с первой попытки. Что это, если не судьба?

— Ты любишь его? — прямо спросил Мухин.

В его голосе не было ревности — лишь искренне любопытство и желание помочь. Дима был предан своей жене и клятве, которую дал ей в ЗАГСе несколько лет назад. В его жизни могла быть только одна женщина, и это Катя. Поэтому он всегда видел в Мари лишь друга. Который явно сейчас запутался и нуждался в нем.

Девушка кивнула и мягко улыбнулась:

— Да, люблю. Он мерзкий, порой просто невыносимый, как большой ребенок, мечется, пытается найти свой путь в жизни, а в итоге делает окружающим очень больно. Он очень сильно обижал меня первое время, надеясь, что я дам слабину и уйду. А я не то что не ушла — я умудрилась полюбить его. Но любить и хотеть быть с человеком — это две большие разницы. Мне нужен мужчина, а не мальчик. Поэтому я и не собираюсь бороться за него. Хотя, согласись — у меня есть весьма весомый аргумент.