Исход благодати (СИ)

— Что, Эльбрено, не боишься присоединиться ко мне? — сказал главарь Висельников голосом Морока. — Не переживай, падаль, ты успеешь сдохнуть прежде, чем Пелена поглотит этот мир. Это дело не одного десятилетия.

Снова волна ряби, и на этот раз на Асавина смотрела Уна. Рубашка, расшнурованная на груди, обнажала упругую грудь с веснушками и светло-розовыми сосками.

— Любишь смотреть на голые сиськи? — оскалилась поддельная Уна. — Подбери слюни, они не настоящие.

— Хватит колдовства, — выдавил из себя Эльбрено, снова подняв дагу.

Уна стала синекожий нелюдем.

— Вот видишь, ты назвал это колдовством. Все благодаря солнцу магов, но куда мне до филигранного искусства настоящих волшебников. Так, простые трюки, — ухмыльнулся Иргесс. — Наш народ зависит от излучения Аль, но и людям он приносит много добра. К несчастью, вы об этом забыли и никак не можете связать белый огонек на небе с мором и засухами.

— Наука говорит, что наш мир очень древний, и если б он был бы уничтожен, то некому было бы об этом помнить и продолжать династии, — возразил Эльбрено.

— Мы храним память, — парировал Иргесс. — Когда наступает Века Огня, мы покидаем планету и уходим блуждать среди звезд, забрав с собой образцы жизненных форм, а потом взращиваем их с помощью Аль. Люди и авольдасты не единожды начинали все с чистого листа, а мы помогали им технологиями. Потом величайший из нас нашел решение, как сохранять хрупкое равновесие всех звезд и энергий, но люди убили его. Конец истории.

— И вы, значит, здесь, чтобы его возродить? — усмехнулся Асавин.

— Это — смысл моего существования. Его частица живет в каждом оранганце. К несчастью, они нынче такие редкие и так быстро сходят с ума под гнетом непреодолимой мощи… Остались лишь единицы на землях Святой Империи. Было невероятно сложно добыть прекрасный образец.

— Нет, постойте, — голос Курта дрогнул. — Вы сказали, что убережете меня от сумасшествия, научите управлять…

— Я вижу плоды своих трудов.

— Нет! — вдруг крикнул мальчик. — Вы обещали мне!

— Я сдержу обещание. Вы не сойдете с ума, Владыка.

— Меня зовут Курт! — закричал мальчик. — А он — только призрак!

— Это — единственный путь. Вам придется научиться сосуществовать.

Мальчик вскочил на ноги и забегал по погребу, нервно теребя волосы. Асавин устало потер веки:

— Колхикуман писал, что звезды — это такие огромные небесные костры. Никакой магии.

— Попытаюсь объяснить, — ответил Иргесс. — Скажем так, существует не только видимые и осязаемые материи. Иф и Аль создают вокруг себя магические поля, а этот мир соприкасается с ними и невольно подчиняется их законам, поэтому на него влияют… колебания излучения.

— Хорошо, допустим, но зачем такие сложности? Вы все равно уйдете, — заметил Асавин.

— С некоторых пор мы утратили эту возможность. Не спрашивай, не поймешь, я и так рассказал слишком много…

Иргесс не успел договорить. Курт вклинился в спор:

— Вы обещали!…

— Да, — терпеливо кивнул Иргесс, — и я сдержу обещание.

— Поклянитесь! Поклянись, что я не сойду с ума и не утрачу себя, как мои родители!

Нелюдь отвесил полный достоинства поклон:

— Я клянусь вам. Доверьтесь мощи, взращивайте ее. Чем сильнее будет ваш эрнеих, тем проще вам будет сохранить себя.

— Я слишком далек от подобных материй и предпочитаю не соваться в дела, которые меня не касаются, жить тихой жизнью, — усмехнулся Асавин.

— Тихой? — Иргесс приподнял брови. — Когда Уна доложила о тебе, я навел справки… Таким, как ты, тихая жизнь не светит, и умираете вы не своей смертью… А если Владыка отметил тебя, то будь уверен, рано или поздно ты сослужишь для него службу.

— Фатализм не для меня, — ухмыльнулся Асавин и подмигнул Дивнике, которая вовсю грела уши на их разговор. Та покраснела и отвернулась.

— Никакого фатума, — ответил Иргесс, поднявшись с пола. — Хитрый расчет.

За дверью послышался топот множества ног. Асавин снова стиснул дагу, Иргесс произнес:

— Что-то они подзадержались, — а затем посмотрел на Эльбрено. — Ты какое-то время погостишь в Цитадели.

Светлые брови сошлись на переносице, но Асавин продолжал улыбаться:

— С чего такая уверенность? Неизвестно, чем кончилась битва в главном зале, чьи это шаги, и, простите великодушно, но гостить у вас я не собираюсь.

Иргесс поднял хвостом червленую шпагу и снова окутался личиной человека:

— Я оставил распоряжение выслать подмогу, если не вернусь к утру.

Асавин попятился к выходу, но поздно. Дверь затряслась от тяжелых ударов. Быстро взвесив все за и против, он спрятал дагу за поясом.

— Ваша взяла… Если уж я буду вашим гостем, могу ли я рассчитывать на парочку небольших одолжений?

— Слушаю, — кинул Морок, вместе с лицом к нему вернулись короткие, рубленые фразы.

— Этот больной мальчик отправится со мной, ему окажут помощь, — Асавин кивнул на Тьега. — Жрица, разумеется, тоже.

Дивника удивленно посмотрела на него, кровь отхлынула от бледного личика.

— Прости, милая, — вздохнул Асавин, — но разве кто-то кроме тебя справится? — и он лукаво улыбнулся, прищурив глаза.

***

С тех пор, как Ондатра очнулся в темном, влажном мешке из камня и железа, минуло много дней. Он чувствовал это по невыносимому кровавому голоду и по тому, как появлялась в камере новая пища и вода. Пища! Он с отвращением отбрасывал ее, за что получал удары древками копий сквозь прутья решетки.