Непобедимый. Право на семью

А затем, велев официанту принести сливочное мороженое, поднимается и подходит ко мне. Протягивая ладонь, приглашает танцевать, и тут уже не только мое сердце тормозит, перехватывает и дыхание. Пока я не оказываюсь прижатой к мощному и твердому телу. Тогда из меня разом выбивает весь скопленный воздух — очень страстным получается этот выдох. По энергетике ярче стона.

Зажмуриваюсь на мгновение. Прислушиваюсь к движению сильных рук. Всеми рецепторами впитываю Мишу. Он каменный, но такой надежный. Даже под воздействием импульсов, которые поражают каждую микроклетку моего тела, удается расслабиться.

— Миш, — прижимаюсь щекой к его груди. Нежная и красивая мелодия, словно обволакивает нас в теплый кокон и вызывает желание очень неторопливо раскачиваться. — А ты, правда, собираешься завершить карьеру после этого боя? — выуживаю еще один беспокоящий меня вопрос. И сразу же поясняю, чтобы не вилять долго вокруг да около: — Извини, я подслушала твой разговор с дядей Тимуром. Перед отъездом.

— Собирался. Сейчас не знаю. Давай вместе обсудим, — предлагает Миша, а у меня буквально дыхание перехватывает.

— Вместе? — отрываясь, заглядываю в его серьезное лицо.

— Да, — Тихомиров кивает. Господи, он ведь даже с отцом не советовался! А я… Меня спрашивает! — Теперь решение зависит от тебя.

Меня вдруг скручивает изнутри сильнее, чем на его «люблю». Заламывает до треска. Сердце словно отрывается и куда-то несется. Бешеная перетасовка органов и судорожное сжатие какой-то неизведанной тончайшей струны за ключицами. Перехватывает жестко и выбивает из глаз слезы.

Я их быстро смахиваю и шепчу:

— Ты ведь хочешь продолжать, правда? Вопрос в том, смогу ли я ездить за тобой всегда, чтобы не разлучаться с Егором?

— Не только с Егором, Полина, — выдыхает Миша чуть тяжелее. Чувствую, как на этом простом действии поднимается и опускается его стальная грудь. — С вами обоими. Вы — моя семья.

— Тогда… Я тебе уже отвечала и на этот вопрос, — напоминаю увереннее. И повторяю, потому что знаю, как важно ему это слышать: — Я пойду за тобой на край света.

Непобедимый наклоняется и выдыхает мне в губы нереально весомое:

— Спасибо.

Меня перебивает дрожью. Миша отражает эту выразительную пульсацию и целует меня. Мягко и коротко. Но, боже мой, какими же особенными сейчас ощущаются подобные проявления любви.

— А ты… — бормочу немного сбивчиво. — Папа часто повторял, что дома доспехи нужно уметь снимать, — мне почему-то так страшно за одну секунду становится. И все же я упрямо заканчиваю. — А ты умеешь? Научился? Снимаешь?

— Скажем так, — хрипит Тихомиров не менее сдавлено. — Скидывать не всегда получается, но я научился впускать тебя под них.

Моя очередь выдыхать значимое:

— Спасибо.

И тогда Миша прижимается и целует уже так, что мир вокруг меркнет. Все исчезает. Остается лишь он и его горячие жадные губы. Захватывает до безумия жадно, словно пару минут назад мы не разделили ужин, и я единственный источник питания после долгого-долгого голодания.