Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933 - 1944 гг.

Эта новая теория, особенно в формулировке Джексона, должна была быть совершенно приемлемой для германской философии права. И тем не менее она подвергала ее нападкам, пробуждая к жизни самые старые рационалистические аргументы. Тот же самый Карл Шмитт, который изобрел «мышление в конкретных выражениях», чтобы заменить им абстрактное рационалистическое мышление, посвятил множество статей борьбе с новой теорией войны и нейтралитета. Он отрицал различие между справедливой и несправедливой войной и что нейтралитет может быть «двояким».[367] Либо война, утверждал он, — это все же правовой институт, в котором предпочтение отдается одной стороне, и участие нейтральной страны делает ее воюющей стороной; либо война — это просто политическая мера, предпринимаемая каким-либо сверхнациональным учреждением.

Германские юристы утверждали далее, что английская декларация о войне с Германией нарушает соглашение Лиги и что договор Келлога — Бриана становится недействительным в силу множества оговорок, уничтожающих его всеобщность.[368] Поэтому не существует никакого правового основания для дискриминации Германии. С большим удовольствием они цитируют воззрения Бушара и Лэйджа на британские оговорки к договору Келлога — Бриана.[369] Мы могли бы отметить, наконец, что противоположная точка зрения не завоевала всеобщего одобрения в Соединенных Штатах. В длительных и широко обсуждаемых сообщениях в «Нью-Йорк таймс» Хайд и Джессап, например, утверждали, что отмена старого закона о нейтралитете не была нейтральной и нарушала принцип беспристрастности.[370]

В то время как немцы разрабатывали свои новые теории международного права, французское и британское правительства разрушали Лигу Наций. В речи 10 октября 1936 г. король Бельгии Леопольд II объявил о разрыве односторонних обязательств и одобрении политики абсолютного нейтралитета, по образцу голландской и швейцарской моделей. Английское общественное мнение открыто признало это смертельным ударом по коллективной безопасности. Но по крайней мере один английский юрист-международник был рад обозначить свое одобрение в немецком журнале, с которым он часто сотрудничал.[371] Англия, считал он, все еще будет бороться, чтобы поддерживать голландскую и бельгийскую независимость — не ради международного права или Лиги Наций, но только чтобы защитить интересы империи. Он был в равной мере уверен, что Британия не будет принимать участия ни в каком конфликте, вытекающем из франко-советского договора.