Электронная книга - «Война закончилась, львёнок (СИ)». Краткое содержание книги:
— Гермиона, — его голос был тихим и безнадежным.
Девушка остановилась, замерев, но не обернулась. Ей могло показаться. Но сердце пропустило удар. Снова впилась ноготками в ладошку и с силой закусила губу. Обернулась и встретилась с его глазами, обещавшими утянуть в свою бездну. Северус не проронил ни слова. Он не просил ее остаться, но она почувствовала, что он хочет именно этого. Когда Снейп протянул ведьме бутылку, она в этом убедилась. Гермиона села рядом с ним, предварительно наложив на обоих согревающие чары, и взяла из его рук бутылку. Она сделала несколько больших глотков и закашлялась.
Так они просидели молча некоторое время, поочередно пили огневиски и смотрели на место захоронения Лили Поттер. Северус курил одну сигарету за другой, а она втягивала носом дым и смотрела перед собой. Она определенно запомнит этот странный вечер, пронизанный невысказанной болью и прожигающим отчаянием. Северус был потерян. Он страдал. Даже окклюменция не скрывала все его чувства. Можно было увидеть в его черных глазах боль раненого зверя. И Гермиона не смотрела в его лицо. Не хотела чувствовать то же самое и переживать за него. Но незаметно утирая слезы, тихо катившиеся по щекам, она поняла, что уже поздно. Из-за него ей сейчас плохо, переживает она тоже из-за него и это чувство безнадежности расползается, потому что она остро ощущает его боль и одиночество.
Почему так происходит? Он неожиданно за эти месяцы вдруг стал важным? Друг ли ей Северус?
Как они вдруг пришли к этой точке, когда Гермиона сидит на этом холодном кладбище и пьет алкоголь, не зная, как поддержать этого разбитого мужчину и плачет, уже не понимая по нему или себе.
Гермиона молчала, потому что слов не было. Голова звенела пустотой. Она не знала, что можно сказать в этой ситуации. Всех слов мира не хватит, чтобы утешить в такой момент. Наверное, она могла бы обнять его, но даже это ему вряд ли сейчас нужно от нее.
Снейп передал ей бутылку и Гермиона подняв ее перед глазами, потрясла. Осталось совсем ничего.
— Пойдем ко мне, — предложила она, не глядя на него, — у меня есть хороший запас алкоголя. Мы можем прикончить его весь.
Гермиона увидела боковым зрением, что Северус кивнул, доставая новую сигарету и сказал:
— Еще немного посидим и пойдем.
Гермиона едва заметно выдохнула. Она боялась, что он откажется и им придется провести здесь всю ночь. Варианта уйти одной она не рассматривала. Даже здесь на кладбище с ним было все лучше, чем одной.
— Она же простила тебя, — сказала Гермиона, не поворачивая головы, но увидела, как Северус бросил на нее взгляд. Как раз в тот момент, когда она допивала оставшееся в бутылке.
Он горько усмехнулся.
— Простила, — с издевкой медленно протянул он, — как будто это имеет значение, когда ее нет по моей вине.
— Не ты, так другой бы принес весть о пророчестве Риддлу, — сказала она, поджимая под себя ноги.
— Но принес я…
Это съедает его изнутри. Гермиона сочувственно посмотрела на него, но больше ничего сказать не решилась. Молча они просидели так еще некоторое время, потом Северус встал. Гермиона стояла рядом, пока он восстанавливал надгробие. Северус медленно подошел к могиле и, склонив голову, замер. Гермиона прошла за ним и после минуты сомнений все же взяла его за руку. Крепко обхватив его ладонь, она сильнее сжала пальцы в немой поддержке. Северус поднял голову и посмотрел на нее долгим взглядом. Гермионе тяжело было смотреть в его глаза. В такие говорящие глаза, в которых было так непривычно много. Дышать становилось все сложнее, но зрительного контакта она не прервала. Еще пара мгновений, — и они трансгрессировали, оказавшись в ее саду.
Гермиона осмотрела дом, он был неприветлив, погруженный во мрак. Но она скучала по нему. Они вошли внутрь, и Гермиона с удивлением отметила, что там чисто и даже не так уж холодно. Возможно, это дело рук мамы.
Кажется, она недавно протапливала камины, потому что внутри была комфортная температура, даже несмотря на то, что на улице было очень холодно. Пока Северус разжигал камин, Гермиона прошла на кухню и окончательно убедилась в том, что мама регулярно здесь бывает. Шкафы были забиты продуктами, и многие из них были скоропортящиеся. А значит мама регулярно ждала ее дома. Ей стало неловко, что она ни разу не вернулась сюда и не приезжала к родителям. Да и на письма отвечала не так охотно.
Она достала пару бокалов и несколько бутылок огневиски, решив не скупиться и пить самый хороший что у нее есть, и вернулась в гостиную. Снейп уже развел огонь и сидел на диване, откинув голову на спинку. Он не разделся, поэтому Гермиона, поставив на журнальный столик свою ношу, сама подошла к Северусу. Она расстегнула защелку его мантии, заставив мужчину удивленно посмотреть на нее.
— Ты в ней на кладбище сидел, а сейчас пачкаешь мой диван, — сказала Гермиона, вытаскивая мантию из-под него и бросая на спинку стула. Она тоже сняла верхнюю одежду и свитер, оставшись в одной рубашке.
Северус налил в бокалы алкоголь и протянул ей один из них.
— Готова напиться сегодня? — он слегка изогнул бровь.
— Мечтаю об этом, — сказала Гермиона и вдруг поняла, что не покривила душой. Она действительно хотела сегодня забыться и ни о чем не думать.
Гермиона села на полу рядом с его ногами, облокотившись спиной на диван. Так было легче обоим. Пить и не смотреть друг на друга. Не замечать боли в глазах. Просто знать, что кто-то находится рядом было достаточно.
Они успели прикончить одну бутылку огневиски, когда Гермиона спросила:
— Как сильно ты любил ее?
Сейчас она уже не боялась, что он уйдет. Гермиона знала, что он может не ответить, но остаться один в эту ночь точно не захочет. А ей было интересно услышать ответ на этот вопрос. И спустя несколько долгих минут, Северус заговорил.
— Так, как мог любить сломленный мальчишка, у которого светом во тьме была лишь она. Добрая и бесстрашная девочка. Лили была лучом надежды, и знала об этом лучше кого бы то ни было. Любовь была ненормальная, полная зависимости. Я буквально не мог без нее. Когда мы поругались, и она оттолкнула меня, это был какой-то ад…
Она не такой ответ ожидала услышать. Ей, казалось, что он расскажет что-то более возвышенное, но ответ прозвучал достаточно приземленно и честно.
— Почему она не простила в тот момент?
— Она не могла принять то, чем я занимаюсь, с кем вожусь. Я не выбрал ее, как ей показалось, и она решила, что я не достоин. А может для нее это был шанс избавиться от странного друга со слизерина. Когда мы повзрослели, дружить стало сложнее. Она прекрасно видела, что мои чувства выходят за рамки дружеских, и ей не нравилась моя зависимость от нее, она не могла принять это. Но и просто так отказать в дружбе благодаря своей доброте, тоже не могла. Поэтому, когда случился тот эпизод возле озера, для нее подвернулся прекрасный шанс порвать все раз и навсегда.
— Но она жалела об этом…
— Жалела… — усмехнулся он и его голос был полон сомнения, — не знаю.
— В письме…
— Не важно, что было в письме. Это уже ничего не изменит…
— Не вини себя, — тихо сказала Гермиона, не оборачиваясь, — ты любил ее. И любовь была тяжелая и безответная. Но ты должен быть счастлив, что она встретила человека, который делал ее счастливой и был готов, как и ты, умереть за нее. Ты отдал свой долг, когда пошел на верную смерть ради ее сына. Прими наконец свою роль и пойми, что ты давно искупил все что можно. Ты можешь хранить свою любовь, но прошу, хватит себя изводить. Ты ни в чем не виноват перед Лили. Конечно, ты можешь сейчас сказать, что я ничего не знаю… Зато я знаю, что ты замечательный человек и хороший друг. Ты не виноват в столь трагичной судьбе одной семьи, которой просто не повезло. И ты, Северус, не будешь свободен, пока не осознаешь этого… Отпусти.
Гермиона осушила свой бокал в несколько больших глотков и налила себе еще. Она не стала оборачиваться, чтобы узнать, кривится ли Северус в презрении после ее слов. Ведьма хотела сказать это и была рада, что сидит спиной к нему, и ей хватило смелости так говорить с ним о ней.