Клан Когтей

— Ты владеешь четырьмя стихиями, — впервые за всё время подготовки Виктор обратился ко мне напрямую, — и должен понимать, что ограничен воздухом.

Мои глаза сузились:

— Хочется верить, что вы не притащили на хвосте толпу шиноби, Виктор. Хватит болтать. Займемся делом.

На лице второго секунданта отразился шок. Никто не позволял себе так общаться с его другом в прежние времена.

— Расходитесь, — приказал Сыроежкин.

Мы с Виктором отошли в центр пустыря, повернулись спинами друг к другу и двинулись в противоположных направлениях, считая шаги. В мирах без магии такая дуэль выглядела бы абсурдом. Барьеры нужны для того, чтобы противники не имели возможности сблизиться на дистанцию, с которой невозможно промахнуться. Победителя определяет уровень подготовки — он должен хорошо стрелять и быстро перемещаться. В магической реальности на первый план выходят техники. Мастерство волшебника — путь к успеху. И на дуэльном Кодексе это не могло не отразиться.

На пятнадцатом шаге я резко развернулся, врубил «дополнительное ускорение» и метнулся вправо. Я был уверен, что если сделаю ставку на прямолинейное сокращение дистанции, то умру. И оказался прав. Грянул выстрел, а вслед за ним через поле устремилась мощнейшая волна «незримого удара». Я вывернулся из прыжка в трех метрах от противника и нажал на спуск, закачав в пулю целую прорву эфира. Добавил немного «ускорения», но снабдить заряд «пробиванием» банально не успел.

Пуля не причинила Друцкому ни малейшего вреда.

Ощущение такое, что невидимая рука изменила траекторию.

Боги, с трех метров промахнуться невозможно. А «уплотнение» — не тот щит, который способен сместить заряд. Это же не водяная техника. Пуля застревает в такой броне, словно муха, угодившая в кисель. Выглядит эффектно, но высокоранговые бойцы такие оболочки пробивают без труда.

Смотрим друг на друга.

Во взгляде оппонента — легкая насмешка.

Скотина, подключил таки шиноби. Я почти уверен, что здесь не обошлось без «мёрфологии». Можно подать протест и прекратить дуэль, но у меня тоже рыльце в пушку. А секундант, похоже, не заметил, что пуля зарядилась не взвесью. Главное — соблюсти регламент по техникам.

Виталик подает мне второй пистолет и забирает разряженный.

Секундант Друцкого делает то же самое.

Отходим на тридцать шагов. Пока я иду, с подчеркнутым безразличием глядя перед собой, меня окутывают энергетические и кинетические ауры. На развороте активирую «пресс», единственную из разршенных площадных способностей, и ухожу на «ускорении» влево. Так и есть — ублюдок чуть не достал меня высокоуровневой «плетью». Стреляю с тридцати шагов, максимально накачав пулю эфиром, отбрасываю пистолет и, не дожидаясь результата, сближаюсь с противником на «ускорении». В два прыжка. Звук ответного выстрела я пропустил — вероятно, пуля двигалась на сверхзвуке. Выныриваю в полуметре от оппонента и осыпаю его градом ударов. Двойки и тройки в корпус, голову, живот, кадык, солнечное сплетение. Все атаки — «незримые удары».