Он приходит по пятницам

***

Нина – завскладом химреактивов – умерла, как уже было сказано, в пятницу до обеда. Когда именно, точно никто не знал: около десяти часов ее видели живой и невредимой, а в пол-двенадцатого ее приятельница, заглянувшая в склад перекурить и поточить лясы, обнаружила ее – уже без сознания – на полу у стола, за которым она обычно и сидела, оформляя всякие там требования и накладные, кофейничая, обедая тем, что принесла из дому, ну и так далее. Вроде бы, она еще дышала, но пока вызвали «скорую помощь», пока та приехала – всё было кончено. Приехавшая врачица не стала даже ничего делать и велела звонить в милицию: дальше, дескать, это уже их сфера компетенции – они и тело заберут.

Миша, пришедший на работу в первом часу, видел, разумеется, стоявший около института милицейский «уазик», но не обратил на него особого внимания – это уже стало обыденным явлением. Мимо вахты он прошел, не задерживаясь, – их ключа там, конечно, уже не было, так что о смерти кладовщицы он узнал, только добравшись до своего рабочего места. И попал, естественно, в самый разгар обсуждения печальной новости. Может показаться, что такого рода события – как они ни прискорбны и как они чувствительно ни задевают всякого, напоминая о бренности всего живого, – не могут всё же вызвать слишком бурной реакции в трудовом коллективе. Если в организации несколько сот сотрудников, то, понятно, кто-то из них может и умереть – статистика. Более того, такие события должны время от времени случаться в любой достаточно большой организации. Однако, оценивая реакцию в институте на смерть Нины, надо принять во внимание и конкретные обстоятельства, этому событию сопутствовавшие. Во-первых, неожиданность и, можно сказать, стремительность превращения смешливой, разговорчивой, экспансивной Нины в тело, которое заберут. Всё же смерть нечасто разит как молния. Обычно человек сначала долго болеет, неоднократно лежит в больнице, сохнет и вянет, и лишь потом наступает печальный финал. Да и происходит это, почти всегда за пределами его работы, после того, как он, перейдя на инвалидность, уволится, попрощавшись с утешающими его сослуживцами. И когда до них дойдет весть о его кончине, они воспримут ее как прискорбный, но легко предугадываемый результат долгой болезни. Здесь же всё совершилось враз и с пугающей наглядностью. Во-вторых, Нина была хорошо известна в институте. Несмотря на ее в общем-то незначительную должность – что такое завскладом химреактивов? так, что-то вроде лаборантки, – вряд ли в НИИКИЭМСе был хоть один человек, который не знал, кто такая Нина, и так или иначе с ней бы не общался. По своей известности она вполне могла бы потягаться с уже знакомым нам Хачатряном, чья болезнь вызвала столько разговоров, да хоть и с самим академиком. Конечно, директор – фигура, невольно обращающая на себя внимание, и трудно представить себе сотрудника института, не знающего о его существовании. С другой стороны, количество ниикиэмсовцев более или менее регулярно болтавших, хихикавших с Ниной, кофейничавших с нею и отпускавших ей немудреные комплименты во много раз превышало число тех, кого академик когда-либо удостоил хотя бы самого незначительного разговора. Можно смело утверждать, что благодаря своей общительности и тому месту в структуре института, которое она занимала, новопреставленная была одной из самых популярных личностей в их конторе. Никому не надо было объяснять, кто она такая и о ком идет речь. И в третьих, – на этом и покончим, чтобы не углубляться в малозначительные детали, – главная причина того, что смерть одного из рядовых сотрудников произвела на институтский коллектив столь шокирующее впечатление, заключалась всё же в том, что это была уже третья смерть в течение одной недели.