Ватутин

В своём первом донесении, которое Булганин, Мерецков и Мехлис направили 10 сентября Верховному главнокомандующему, они оценили сложившуюся обстановку как «крайне неблагополучную». Накануне, 8 сентября, в ходе очередного прорыва немцы захватили Демянск. Дальше противник двинулся на север, вышел в тылы 27, 34 и 11-й армий. Создалась угроза Валдаю и тылам Новгородской оперативной группы. Сам фронт был очень сильно ослаблен: численность некоторых дивизий не превышала нескольких сотен солдат и офицеров, не было ни одного танкового батальона. По заключению уполномоченных Ставки, крайне нужны были хотя бы одна танковая бригада, три танковых батальона и одна свежая стрелковая дивизия. «Командующий фронтом Курочкин[33] еще не овладел обстановкой. Штаб фронта не знает точного расположения дивизий и их действий» — этими словами заканчивалось донесение.

Фамилия Ватутина не названа в документе, но нельзя не видеть, в чей огород полетел камень. Причем незаслуженно. Как никто другой, Николай Федорович знал обстановку, месторасположение соединений, наличие в них людских и материальных ресурсов. Другими словами, что и где делается в любой час. Однако комиссии надо было показать свою работу. В противном случае — по печальной традиции 1937 года — уполномоченные сами рисковали попасть в число виноватых.

Особенно усердствовал Мехлис, нрав которого Ватутин знал ещё со времени освободительного похода Красной армии в Западную Украину. В сентябре 1939 года Мехлис, прибыв в район действий Украинского фронта, регулярно устраивал по делу и без дела разносы командирам и политработникам. В результате некоторые из них лишились должностей. В дальнейшем, когда Ватутин являлся 1-м заместителем начальника Генштаба, он неоднократно пересекался с Львом Захаровичем на различных совещаниях, где «око Сталина» не раз спускал собак на виновных и невиновных.

Вот и теперь в условиях, когда части и соединения фронта отступали, часто панически, Мехлис использовал различные рычаги, которые заставили бы отступавших бойцов и командиров прийти в себя, поверить в собственные силы, воевать геройски. Надменный, уверенный в собственной непогрешимости, он видел происходящее либо в белом, либо в чёрном цвете. Иными словами, искал «козлов отпущения».

— Товарищ Сталин требует от нас, военных руководителей, большевистской жесткости, — жестикулируя руками, с пафосом говорил Мехлис. — Без повелительной, властной воли, которая простирает своё влияние вплоть до последнего звена, невозможно умелое руководство войсками. А вы потворствуете трусам и паникёрам, миндальничаете с ними... Партия строго спросит с вас за промахи и упущения...

Однако в отношении Курочкина и Ватутина, которых Мехлис обвинил в безволии, неумении управлять войсками, не было принято каких-то жестких мер — всё ограничилось лишь угрозами. В то же время некоторые военачальники поплатились собственной жизнью.