Двойной генерал
- Автор: Чернов Сергей Wolf
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Двойной генерал». Краткое содержание книги:
Так что карабкайся наверх, как можно выше. На капитанский мостик.
Нет времени? Не хочешь? Тогда сиди в плотниках и надейся на того, кто наверху. Вдруг у него получится.
И память у Сталина цепкая. Я и сам за разговорами забыл, что обещал что-то смешное поведать, а он меня задерживает и заставляет исполнять обещанное. Рассказываю о случае с командармом Голубевым, который смешно пугается немецкого языка. Иосифу Виссарионовичу действительно понравилось, как хитро я заставил подчинённых учить немецкий язык и пользоваться радиостанциями.
Домой вырываюсь только рано утром. Дремлю в самолёте, меня в округе мои недокованные гвозди ждут.
Конец главы 10.
Глава 11. Тяжело в учении — 2
9 апреля, среда, время 14:25.
г. Гомель, станкостроительный завод.
— Владимир Ефимович, здравствуй, — в кабинете директора трубку держит генерал Васильев Пётр Михайлович, — мне бы командующего. Что? В Москву улетел? Сегодня вечером вернётся? Но это поздно будет.
— Тут вот в чём дело, Владимир Ефимович, — Васильев садится на стул, поняв, что разговор затягивается, — мы изготовили огневую точку для УРов. Да, «стакан». Надо бы испытать и командующему посмотреть. Хорошо, понятно.
Васильев кладёт трубку, смотрит на своего собрата по инженерным делам. Михайлин (Иван Прокофьевич) молча ждёт.
— Климовских говорит, чтобы мы ехали на Бобруйский артполигон. «Стакан» будем испытывать завтра, как раз и командующий подъедет.
— Покидаете нас, товарищи генералы? — спрашивает до сих молчавший директор завода.
— Не надолго, — то ли успокаивает, то ли угрожает генерал Михайлин, — если командующий примет работу, то вам заказ будет, не меньше сотни.
— Заказ, это хорошо, — осторожно высказывается директор, — а металл будет?
— Если что, танки переплавишь. Но это в крайнем случае, — Васильев взялся отвечать на вопросы, — броневую сталь расточительно пускать на второстепенные части. Разберёмся. Транспортом нас обеспечишь?
— Куда ж от вас денешься? — директор вздыхает и берётся за телефон.
10 апреля, четверг, время 10:35.
Бобруйский артполигон.
— А зачем со всех сторон закопали? — смотрю на двоих не из ларца, неодинаковых с лица генералов, — как смотреть, что происходит внутри?
Генералы переглядываются.
— А зачем, Дмитрий Григорич? — отвечает Васильев, — снаружи всё прекрасно будет видно.
— Да? — тяжело задумываюсь. Тяжело после вечерних посиделок с Пашей Рычаговым мозги включаются. Вроде есть в словах резон.
— Если не закапывать со всех сторон, может наклониться в ту сторону после попадания, — выдвигает ещё один аргумент Михайлин. Тоже верно.
— Ладно, пошли, — тяжело встаю, тяжело иду на позицию, где разворачивают сорокопятку. Поодаль, пока зацепленная за грузовик стоит трёхдюймовка образца 30-го года, как подсказывает мой генерал. То-то она мне древней кажется. Колёса не обрезинены.
Смотрю на водителя, который что-то у меня спрашивает. Что-то вспыхивает в голове. Он говорит «аккумулятор»? Почему меня так колыхнуло от этого слова? Что он там мне сказал? Ага, спрашивает, куда пушку лучше везти, боится за аккумулятор, который вот-вот сядет.
Смотрю на оставленный нами вкопанный «стакан» под укреплённой башней от Т-26. Стрелять надо с двух сторон, но не напротив друг друга, чтобы не угодить по сослуживцам. Под углом градусов девяносто будет нормально. Хм-м, соображаю ещё, будь проклята та наливка, которой меня Паша угостил.
— Отъезжай вон туда, — показываю рукой, — видишь тот чахлый кустик? Вот сразу за него пушку надо поставить.
Водитель козыряет и бежит заводить свой тарантас. Оживляются и остальные. Смотрю им вслед и всё думаю, зачем мне аккумулятор?
Стреляли с двух сторон, целясь по «щекам», двум сторонам от башенной пушки.
— Совсем слабо помяло, — заключает Васильев о повреждении внутренней оболочки. Пробой внешней был гарантирован. Что может сталь в семь миллиметров? Толстую, если она не пятьдесят мм, ставить нет смысла. Любую другую снаряд пробьёт. Самое главное препятствие наполнитель между простенками, обычный гравий.
— Надо было песком ещё засыпать, — высказываюсь я. Васильев пожимает плечами, по лицу вижу, что он сомневается.
— Если гравий будет пересыпан песком, то при входе снаряда трение будет больше, — объясняю я. Точно я не уверен, плотную засыпку может ударной волной разметать. Решить всё окончательно может только эксперимент. Поэтому даю отмашку на выстрел из трёхдюймовки.
Подходим. Дырища во внешней оболочке намного больше и живописнее. Васильев нетерпеливо убирает камни, обращает сияющее лицо.
— Не пробило! Есть трещина и прогиб, но пробоя нет!