Noir

— Что ты наделал?! — закричала женщина. Не поднимаясь с пола, она подползла к полуорку.

— Да жив он, — ответил я, вытирая испачканную кровью полуорка рукоять пистолета о его домашнюю майку. — Башка у него крепкая.

— Ты-то уйдёшь, но я-то останусь, — прошипела с ненавистью женщина. — Так бы отделалась парой оплеух, а как он придёт в себя — кости мне переломает.

Может, и правда, не стоило лезть в чужую жизнь. Может, действительно, только хуже сделал. Да только сделанного-то не воротишь. Осталось только прикрыть за собой дверь. На душе было гадко и мерзко.

Повезло мне только в пятой по счёту квартире. Жила там одинокая женщина, которая ни о чём не спрашивала, а усадила меня на тесной кухне пить чай.

— Ажаны отказались от моего чаю, — приговаривала она, хлопоча вокруг плиты, — и от печенья. А зря, я его сама пеку, между прочим, и никто не жалуется.

Чай был на самом деле неплох — привозной из Альбийских колоний, да и печенье тоже. Мне оставалось только слушать, а уж рассказывать женщина любила.

— Она и правда почти ни с кем не общалась, верно, — кивала женщина сама себе, подливая мне ещё чаю, — вот только меня молчанием не проведёшь. Я так и сказала ажанам, что убитая, мол, няней была.

— Няней? — удивился я, позабыв даже взять печенье с услужливо подвинутой поближе тарелки. — Почему вы так думаете?

— А чего тут думать-то, когда оно так и есть. Или было. В общем, была она няней. Не при младенчике, конечно, и не сиделкой при старике каком или инвалиде — за теми постоянно наблюдать надо. Там или совсем с ними жить надо, или сменами, но вряд ли кто-то днём сидит, а кто-то ночью. Редко такое бывает с совсем уж беспомощными. А вот с ребёнком, что обиходить себя уже может, другое дело. Девочка же как на завод уходила — всегда к одному времени и возвращалась в одно и то же.

— Она могла быть приходящей прислугой, — предположил я.

— Приходящая в разных домах работает, а девочка ездила всё время в одно место, говорю же я вам.

— Ну, это в доме она появлялась в одно время, — делано отмахнулся я, — мало ли где время проводила.

— Она всегда уезжала и приезжала на одном и том же трамвае, уж поверьте. У меня окна прямо на остановку выходят.

— Официантка?

— Слишком рано возвращалась, — парировала женщина.

Я записал номер трамвая, на котором ездила убитая. Допил чай и отказался от добавки — пора и честь знать, а то ещё хозяйка уже нацелилась поставить на плиту второй чайник.

— Тоже для галочки беседуете, да? Прямо как ажаны.

Им-то что — у полиции было имя предполагаемого убийцы, а род занятий убитой не так уж интересен. Проще всего написать «без особого рода», выбросив из головы всё, что наговорила женщина.

— Отчего же, я на самом деле ищу убийцу, — ответил я, — а не отрабатываю часы.