Несносный тип
- Автор: Мамбурин Харитон Байконурович
- Серия: Самый Красивый Гном #3
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Несносный тип». Краткое содержание книги:
Теперь ему предстоит пожинать как плоды своих успехов, так и новые дела, валящиеся на голову как туман во время дождя. В городе очень неприятный и тревожащий гость, у мертвецов депрессия, шерифа преследует сталкер, а у местного иномирового монстра неприятный период взросления. Но главное — кто-то украл яйца.
И вот это действительно серьезно.
Признаться, я не люблю молодёжь и подростков, да и не любил никогда. К ним обязательно нужно относиться снисходительно, хотя бы просто потому, что они еще не верят, что взрослый дядя может там… дать, скажем, под дых. Ну, или выстрелить. А следовательно, что? Правильно — слушают недостаточно внимательно.
Переступив через стонущего от боли вожака, которому я зарядил под дых, я рявкнул детишкам приказ рассаживаться по местам. Ну а потом выстрелил в потолок под прямым углом, так, чтобы пуля не срикошетила. Поймав рукой горячий сплющенный комок свинца, принялся его подбрасывать на ладони, рассматривая попутно детишек. Их было около четырёх десятков, большая часть совсем еще мелкие, вон какие глаза делают, а вот старшаки по-прежнему пытаются бухтеть.
— Тишина в классе, — лениво приказываю я, пряча пистолет, — У кого есть мозги, докладывайте. Почему коридор залит водой. Почему рационы распотрошены и валяются на полу? Что с учителями?
Бурчат. Бурчание быстро перерастает в вал претензий, жалоб и вопросов. Снова стреляю в потолок.
— По порядку…, - вздыхаю я, — Наверху творится бардак и война. Вы же здесь устроили свой бардак. Свинство. Сколько кроватей в этом убежище?
— Шестьдесят четыре, — раздается робкий тоненький голосок.
— А вас меньше сорока, — резюмирую я, — Но положить тех, кто вас учил и заботился о вас, на кровати, вы не догадались. Дерьмовые детишки. Неблагодарные. В общем, так. Я заходил проверить, всё ли у вас в порядке. Вы живы, этого достаточно. Но я зайду еще раз. Может быть, завтра, может, дня через три. Тут всё должно блестеть, понятно? Если я найду хоть что-нибудь, что мне не понравится, то пристрелю вашего наглого лидера. А потом назначу следующего. Или следующую. Если и он не справится… вас еще много. Всё понятно?
— Какой ты… на хер… шериф, — выдавливает из себя травмированный в живот парень.
Ну, у него хотя бы есть яйца. Присаживаюсь на корточки возле наглеца, требовавшего «немедленно позвать всех родителей в школу».
— Я не помню, сколько людей убил за последнее время, — честно признаюсь я ему, — Десять или двадцать… может больше. Знаешь, что их всех объединяло? Они не были преступниками или злодеями. Просто придурками. У вас здесь, в Хайкорте, злодеев-то и нет по сути. Теперь понимаешь, какой я шериф, а, придурок?
Меня мутит с похмелья. Детишки бесят. Хватаю лидера за шиворот, отволакиваю в пустую комнатку. Туда же привожу еще пару старших, пацана и девчонку. Устраиваю всем троим головомойку, совмещенную с экспресс-курсом по обиходу себя любимых. Морщатся, делают протестующие лица. Наугад предлагаю им сделку — инспекция туалетов. Если там всё чисто, то затыкаюсь, извиняюсь и ухожу. Если нет… они вылизывают там всё… языками. Вопрос субординации моментально решен, молодёжь трясется, пучит глаза, согласна сотрудничать. С трудом выгоняю из похмельной головы ужасы, что могли бы поджидать меня в местных туалетах.
Собираюсь уходить, как мне в спину доносится ослино-упрямое бурчание лидера о том, что «это всё несправедливо». С трудом удерживая себя от излишнего насилия, разворачиваюсь, подхожу к нему, смотрю в лицо. Хоть и задрав голову.
— Парень, — говорю, — посмотри на меня. Мне более пятидесяти лет. Проживу еще сто, может быть, больше. Я только что отымел под три десятка гоблинш, выпив смертельное для человека количество алкоголя. Не красней, тебе такое не светит. Вообще никому не светит. Просто… забудь о справедливости. Ты можешь её добиться собственными руками, но не можешь её выпрашивать, как алкоголик бутылку. Не можешь требовать. Только добиться.
Ухожу. Не люблю подростков. Особенно хитрожопых. Ежу понятно, что они уже осуществляли вылазки. Из рационов, валяющихся на полу, выдраны отделы с печеньем и джемом. Избалованные засранцы. Удивительно еще, как они тут не перетрахались, хотя… что я видел? Может быть, здесь давно уже свита пара любовных гнездышек. В любом случае, учитывая всю ту муть, что творят Ахиол сотоварищи, здесь, под школой, настоящий рай безопасности.
Пусть и засранный.
За моей спиной гулко лязгали затворяемые на все замки двери бункера, а я лишь усмехался. Если дети не совсем уж плохи на голову, то поймут то, что не было произнесено вслух. Когда третье или четвертое, а может, даже и второе лицо в городе вламывается к ним едва ли не с ноги, дыша перегаром, а затем учиняет произвол и насилие, это даже не говорит, а кричит о том, что дела — плохи. Очень плохи, паршивей некуда. Но понять это сразу не выйдет. Тут нужно сесть кружком, побухтеть, повозмущаться…