Дойна о Мариоре

Но решительности его хватило ненадолго. Он замолчал, огляделся, отодвинул кресло.

— А в общем надоело мне все, — негромко и раздельно сказал он. — Для чего я все это говорю? Мы люди с тобой разные, очевидно, никогда не сговоримся… Понимаю, я тебе нужен, я богатый помещик. Депутат. Но я-то человек, черт возьми, — боярин снова стал повышать голос. — У меня, наконец, есть своя жизнь, свои интересы, и какого дьявола я буду заниматься делами, которые не приносят мне конкретных выгод?..

— Но… — пытался перебить его Михай.

Тудореску не дал ему говорить.

— Мне надоело играть в прятки, — горячился он. — Конечно, коммунисты — мои враги, потому что они хотят забрать мою землю. Но поговорим о другом. Я член партии Антонеску. Антонеску у твердой власти, он даже короля игнорирует. А что имею я, бессарабский помещик? Получил я возмещение за разграбленный скот? Правда, коров реквизируют у крестьян, но их ведь отправляют в Германию! Мало того, что немцы получают с русских, они с нас еще тянут. Я мало надеюсь, что при существующих условиях крестьяне обработают мою землю. В конце концов я хочу быть хозяином своих двухсот гектаров, хочу жить, как требует мое положение.

Михай выпил стакан вина, вытер усы белым шелковым платком, покачал головой и, в недоброй усмешке прищурив свои маленькие глаза, пристально посмотрел на Тудореску.

— Так, так… Продолжай…

Тудореску замолчал, отвернулся, потом рывком поднялся.

— Ты Шейкару читал? — спросил Михай.

— Кто это Шейкару?

— Очень хороший журналист… Мариора, подай спички…

— Ну, и что?

— А вот что. — Несколько минут назад Михай взял со стола газету, разговаривая, вертел ее, просматривал. — Вот, слушай. — Он стал читать: — «Румынский народ задыхается в своих границах, и он напрягает свои силы, чтобы добиться возможности дышать. Он должен перенести свои границы к воротам Азии». И дальше: «Пока не будет уничтожена Россия, останется русская опасность. Ликвидация России и продвижение Румынии до Урала — главное условие развития румынской нации». Румынской нации! — поднимая палец, громко повторил Михай. — А ты что, разве не румын?

Тудореску пожал плечами.

— Да, но какая связь между жизненным пространством Румынии и тем фактом, что мы на свои средства содержим Гитлера?

— Э-э… — с досадой проговорил Михай. — Наше правительство дальновидней тебя. Все совершенно сознательно двинуто на поддержку войны против большевиков, которые уже раз отняли у тебя землю. В конечном счете это делается для тебя же, а вовсе не для Гитлера, который является нашим защитником.

— Защитник, защитник, — с досадой передразнил его Тудореску. — Хотел бы я знать, будем ли мы хозяевами в самой Румынии, когда кончится война, или нет?

По забегавшим глазам Михая было видно, что отвечать ему нечего, но и деланному спокойствию его скоро конец, он может рассердиться не на шутку. Но тут он взглянул на Мариору. Девушка только что поставила на стол кофе, опустила поднос и стояла, ожидая приказаний.