Жизнь — минуты, годы...

— Это ты напрасно. Не надо себя мучить упреками.

Он сообразил, что стена разобрана до основания, и почувствовал, что может взять Ольгу под руку, однако, когда коснулся ее локтя, она посмотрела на него с удивлением, и он опустил руку, пошел на расстоянии. Дальше, до центра города, шли молча.

Вся площадь играла, переливалась неоновыми огнями, на вывеске универмага «Березка» две первые буквы не светились, и Ольга прочитала вслух:

— «…резка».

Литвак улыбнулся и проговорил:

— Звучит почти как «розга». Только для кого.

— Что — для кого? — не поняла она.

— Розга по созвучию, думаю только — для кого?

— А-а-а… — рассмеялась Ольга. — Видимо, для тебя… И для меня.

Затем она продолжила разговор, говорила, что не хочет жить у сестры, под опекой, и думает куда-нибудь уехать. Все равно куда, только бы не чувствовать себя иждивенцем. Она говорила, что у каждого человека, а у женщины особенно, должно быть развито чувство собственного достоинства, даже внутренней гордости.

— Я тоже поеду, — вызвался Литвак.

Именно этот момент переживал он каждый раз, когда говорил на сцене: «Я тоже пойду», потому что звучало в этих словах: «Поедем вместе».

На это он впервые в душе решился, потому что не мог забыть давнишнюю обиду и разочарование.

…Он тогда учился на последнем курсе театрального института, а она только была зачислена на первый. И все же разница не очень большая. Тогда он готов был идти на все: клясться в верности, умолять, убеждать, обещать все на свете… Но случилось так, что дороги их разошлись.

А теперь, когда Ольга Лукинична, уже овдовевшая, снова повстречалась (понял: не случайно!) на его пути, он уже находился на том уровне зрелости, когда к прошедшему возвращаются очень редко. А она и не знала, как случилось, что тогда они разошлись, потому что более близким для нее был Литвак, по-дипломатически осторожный, умный и холодно-уравновешенный, нежели неугомонный, легкомысленный в своей смелости летчик Володя, который и в любви оставался по-мальчишески безрассудным. И после свадьбы у Володи не проходила эта неосмотрительность, наоборот, становилась более заметной, и только в замужестве Ольга полюбила его самоотверженно, всей душой своей, потому он и до сих пор оставался в ее сердце и невозможно было потеснить его, чтобы сполна найти место для другого. Но ведь именно в расчете на этого другого она и приехала сюда.

В первый же вечер ходили в кино, потом долго прогуливались по городу, вспоминали студенческие годы, но абсурдность ее поступка для нее становилась все яснее, потому что в их разговоре постоянно и непременно присутствовал Володя…

Литвак это чувствовал, но делал вид, будто ничего не замечает. Верный своей рассудительной натуре старого холостяка, он не делал никаких решительных попыток ни к тому, чтобы уйти восвояси, ни к тому, чтобы приблизиться к ней. А однажды, между прочим, обратился к ней на «вы».