Салават-батыр

— Поясните, каким образом! — вспыхнул польщенный цесаревич.

— Попытаюсь, — сказал Разумовский и осторожно сообщил ему о том, что группа высокопоставленных особ, желающих видеть на престоле вместо Екатерины Алексеевны его, Павла, будет рада низложить ее.

Тот лукаво взглянул на собеседника и обещал подумать.

Предложение Разумовского взволновало Павла. Он мечтал о власти, считая, что ее приобретение даст ему могущество над миром. Цесаревичу было приятно сознавать, что есть силы, которые делают на него ставку и готовы в любую минуту его поддержать. «Неужели они помогут мне приблизить столь желанный момент?» — с трепетом думал Павел, повторяя про себя заветную фразу «Я царствую», которую можно было прочесть даже в его детских ученических тетрадях. Однако, смелый в мыслях, он робел, когда возникала необходимость в решительных действиях, поскольку испытывал перед матерью безотчетный страх.

Екатерине было хорошо известно, что сильная оппозиция вынашивает планы по ее свержению в пользу престолонаследника. Поэтому она была настороже. Стараясь притупить бдительность противников, императрица ничем не выдавала своего беспокойства и вела себя, как обычно, живя насыщенной жизнью и соблюдая заведенный распорядок.

Она принимала послов, участвовала в устраиваемых в их честь приемах, выслушивала донесения, интересуясь как крупными, так и менее значительными государственными проблемами, много читала, вела оживленную переписку с учеными мужами Европы, умудрялась писать и ставить пьесы и, как всегда, находила время для своих любовных утех.

В такие моменты Екатерина Алексеевна отметала прочь все свои тревоги и неприятности, не обременяя себя также мыслями о самозванце. Но тот был слишком силен, опасен и явен, чтобы позволить ей полностью расслабиться. Он постоянно напоминал о себе, как и ее не вполне благонадежный сынок.

Императрица редко общалась с Павлом, но, держа его под жестким контролем, знала о каждом его шаге. Для Екатерины не было секретом, что тот находится под влиянием своего воспитателя графа Панина, который с самого начала был у нее на подозрении. Принимая его как-то у себя, она решила поинтересоваться, как дела у наследника.

— Что-то давненько я Павла Петровича не видала. Как он поживает?

— Слава Богу, Ваше величество, — ответил Панин, отвесив нижайший поклон. — Великий князь ведет себя примерно.

— Навестил бы хоть свою матушку. Вы уж потрудитесь передать ему, голубчик, что я желаю его видеть, — нарочито вежливо, но с затаенной угрозой произнесла императрица.

— Непременно передам, сей же час. Где Вашему величеству будет угодно принять его высочество?

— В моем кабинете.

Не прошло и получаса, как в комнату Екатерины ворвался Павел.

— Зачем звали? — с ходу спросил он сурово. — Только не говорите, что соскучились. Я все равно не поверю. Скажите, в чем дело, и я удалюсь.

— Сядь, — потребовала императрица, указывая на стоявшее против стола кожаное кресло.

— Некогда мне рассиживаться, — вызывающе ответил наследник.