Иван Тургенев и евреи [litres]

Недаром для Ивана Сергеевича, по его собственному признанию, русский народ был чем-то вроде сфинкса или загадки.

<…> 1-го августа, например, было так сыро и холодно, что Тургенев пришел ко мне и говорит:

– Ну, брат, я с сегодняшнего дня буду природу называть хавроньей, и везде, вместо слова «природа», ставить слово: «хавронья». Попадется книга под заглавием: «Бог и природа» – буду читать: «Бог и хавронья».

– Лучше уж попросту назови ее свиньей, и вместо слов: «на лоне природы» пиши – «на лоне свиньи»…

– Да… надо только эту свинью в руки взять, – задумавшись произнес Тургенев.

– Да как же ты ее в руки возьмешь?

– Да так, как взяли ее французы: заставили ее расти, цвести и плоды приносить… В этом-то и задача культуры – уметь победить природу и заставить ее служить себе… Из хавроньи сделать кормилицу, так сказать, приурочить ее к человеку и его потребностям.

Кажется мне, что на это я сказал ему:

– Ну, брат, наша русская природа не из таких, чтоб можно было так же легко, как французам, запречь ее и поехать. Нам нужно в двадцать раз больше ума и силы воли, чтоб заставить ее так же расти, цвести и плоды приносить, иначе сказать, вполне вознаграждать того, кто над нею работает.

– То-то и есть! Весь вопрос в том – будет ли Васька Буслаев на это способен?

– Васька Буслаев?

– Да… Читал ли ты былину о Ваське Буслаеве? Васька этот – тип русского народа… Я высоко ставлю эту поэму… Тот, кому она пришла в голову – живи он в наше время, был бы величайшим из русских поэтов.

И Тургенев стал анализировать характер и подвиги Васьки Буслаева, этого в своем роде нигилиста, которому все нипочем…