Секретарь старшего принца 6

Я развернулась — и попала в его объятия. Элор прижал меня к груди, к холодным золотым пуговицам мундира, зарылся пальцами в мои волосы. Он пах раскалённым металлом, но и сладкого запаха корицы было слишком много.

— Знаю, глупо тебя ревновать ко всем подряд, и всё равно ревную, — тихо признался Элор.

— Ты представляешь, сколько проблем у нас появится, если Миллорион сейчас уйдёт? Пусть он не боевик, трусоват и умом не блещет, но бумажки разбирать — это его. Его это! Он прекрасно справляется со своей службой, ты мог нормально отреагировать на его заявление? Мог…

Элор отстранился, сжал моё лицо в ладонях и наклонился, прервал все мои возмущения поцелуем. Губы его были лихорадочно горячими, твёрдыми, жадными. Язык властвовал в моём рту, и хотя я старалась не отвечать, напор был слишком силён, он почти не оставлял мне выбора, кроме опасного — прикусить Элору язык, но так можно пустить ему кровь. Конечно, добровольность принятия важна для запуска ритуала брачной магии, но… вдруг магия примет мой укус за согласие?

Так что я старалась просто не двигаться. Не думать о том, как горячие пальцы снова зарываются в волосы, придерживают затылок, направляя движения моей головы, не думать о жаре тела Элора, о кружащем голову сладком запахе корицы. Я старалась быть подчёркнуто равнодушной, не давать поводов продолжать этот болезненный поцелуй, больше похожий на попытку много дней изнывавшего в пустыне путника напиться из кувшина такой драгоценной влаги.

Отпустив меня, Элор тяжело вздохнул и посмотрел в лицо. Зрачки заняли почти все радужки, глаза лихорадочно блестели.

— Ты сводишь меня с ума, — сипло констатировал Элор, и он даже не представлял, насколько был прав!

— Ты сам сводишь себя с ума, — возразила я. — Тем, что не хочешь меня отпустить даже теперь.

— Не могу, — Элор верил в то, что говорил. — Я не могу тебя отпустить, просто не представляю жизнь без тебя, не представляю, что могу однажды проснуться, а ты не спишь в соседней комнате, не придёшь на службу, не поможешь мне справиться со всеми делами.

— Элор, кажется, сейчас не время и не место. Это столичное ИСБ, и у нас полно дел помимо выяснений отношений друг с другом. Это неконструктивно, если учесть, что скоро мы можем погибнуть.

Элора передёрнуло:

— Не надо об этом, — он снова прижал меня к себе. — Даже не думай об этом, ты обязательно будешь жить. Я всё возможное для этого сделаю…

Он говорил это судорожно, но убеждённо, и в запахе его снова стал проскальзывать раскалённый металл. Кажется, магия брачная в нём начала просыпаться.

Я ударила в пах. Без усиления просто треснула коленом, охнувший Элор покачнулся, и я влепила ему звонкую пощёчину.

— Очнись! — рявкнула, но без нот управления. — О деле думать надо!

Элор смотрел на меня расширенными глазами, на щеке набухал красный след моей руки, а мне было страшно. До дрожи страшно, что сейчас он меня куда-нибудь утащит, запрёт, и я там останусь без зелий, без всего — и он меня разоблачит. Или набросится с ласками — и разоблачит меня. Или ещё что-нибудь сделает непонятное, непредсказуемое.