Два лепестка моли. И сжечь все к чертям (СИ)
- Автор: Волосинка на губе
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Два лепестка моли. И сжечь все к чертям (СИ)». Краткое содержание книги:
Джин уронила подбородок на грудь и всхлипнула в кулак, который поднесла к лицу. Джон стоял окаменев, ничего не понимая, лишь изредка моргая и глядя то на Гермиону, то на жену. Первая его реакция была скрыта в нервной улыбке, косой и быстрой. Но потом, когда слова приобрели для него смысл, он нахмурился, чем Гермиона вновь воспользовалась.
— Твоя команда проиграла, пропустив последнее пенальти, — голос дрожал. — Когда мы возвращались обратно в отель, ты предложил нам заглянуть в парк и объесться сладкой ватой, чтобы заесть твоё расстройство. Вы с мамой ели синюю вату, а я…
— Белую, — прошептал он.
— Всё верно, пап, — заплакала Гермиона. — Я ела белую…
Время замерло. Остановилось. Сшило пространство вокруг них, не оставляя пути к отходу. Джон сделал шаг назад, схватившись за голову и не разрывая взгляда с дочерью. Смотрел на то, как Джин подошла к ней и обняла. Смотрел на то, как обе женщины, уткнувшись в плечи друг друга, плакали. Смотрел на то, как девушка подняла на него взгляд, и потом…
— Гермиона? — он словно испугался своего голоса. Неуверенного и ломанного.
Грейнджер трясло. Она боялась, что сделала глупость. Боялась, что отец сейчас сойдёт с ума. Боялась, но, боже, кинулась к нему в объятия, чтобы просто сковать его руками. Уткнуться в грудь и сильнее разрыдаться. Чтобы шептать ему простое слово, по которому она так соскучилась:
— Папа…
Казалось, за их спинами кто-то забил гол, и динамики телевизора разрывались от крика комментатора. Казалось, на этом клочке коридора семья из трёх человек наконец воссоединилась. Казалось, что когда-то сказанные мамой слова обрели жизнь.
«Всё будет хорошо».
Гермиона провела у родителей все выходные — вечер пятницы перекочевал в ночь и раннее утро, в котором они говорили и говорили. Было много слёз. Было много улыбок. Было много злости на несправедливость и войну.
Когда Гермиона и Джин, теперь уже вдвоём, рассказали ему всё с самого начала, Джону потребовалось два бокала шотландского виски, после чего они все отправились спать и встретились в этой же гостиной вечером, согласившись, что ни один из них не смог бы сомкнуть глаз.
Она была на седьмом небе от счастья. Ощущала такое огромное облегчение, словно вылечилась от смертельной болезни. Больше никаких секретов. Больше никакой потерянной памяти и потерянных родителей. Сейчас всё на месте. Сейчас всё так, как должно быть.
Джин и Джон вместе провожали её до Косого переулка и как могли растягивали время до очередной разлуки. Гермиона, как в детстве, шла между ними и держала родителей за руки. Они прощались долго. Отец крепко её обнял, попросил писать им письма и предупредил, что они будут ждать её на следующих выходных, а она пообещала всё это исполнить.
Всё будет хорошо…
Грейнджер аппарировала в Хогсмид в надежде поскорее рассказать Гарри новости. Ей хотелось поделиться своим счастьем, потому что она больше не могла его выдержать. Она свернула на длинную узкую улицу, надеясь сократить путь к школе, как вдруг её за кисть схватила рука в кожаной перчатке. Так же блокировав и вторую руку, её толкнули к стене.
— Почему ты так долго?
Ей не дали ответить.
Малфой зацепил зубами кончик перчатки, стянул её и теперь голой ладонью обрамил её подбородок. Осторожно, но напористо, так, чтобы она задрала голову, чтобы…
…чтобы убедиться, как он скучал.
Скучал по лекарству, которое Гермиона дарила ему. Скучал по злому поцелую, точно так же, как и она.
Когда это превратилось в рутину?
Когда они стали позволять себе эту вольность?
Позволять целовать друг друга, когда хотелось?
Кажется, он много курил. Гермиона чувствовала горькую слюну с ноткой вишни. Она чувствовала его нетерпение и горячее дыхание, которое облизывало её лицо, и невольно улыбнулась прямо ему в губы.
— Что? — он отстранился с такой же улыбкой.
— Не мог до школы потерпеть? — отрубила она быстрым ответом, потому что не могла найти причину своей улыбки.
— Не мог…
Они медленно зашагали к школе. Грейнджер крутила в руках снежок, который скатала. Просто потому, что нужно было занять руки. Ей бы хотелось, на мгновение, но хотелось втиснуть свою ладонь в его карман и сплести пальцы, как тогда. Но вместо этого Гермиона обожглась о снег, чтобы остыть, и посмотрела вверх, на звёзды и луну.
— Как мама? — его вопрос простой, без намёка хоть на одну эмоцию в голосе. Скорее, просто из вежливости.
— Папа меня вспомнил, — она выдохнула облако пара. — У меня потрясающее настроение, и ничто его не испортит. Даже если ты сейчас всё испортишь.
— Зачем мне всё портить? — хмыкнул он, пиная сугроб перед собой и глядя вперёд, на школу.
Грейнджер остановилась у ворот, отпрыгнула в сторону и кинула снежок ему в грудь. Засмеялась про себя, понимая, что сходит с ума. Ей хотелось кричать и смеяться. Хотелось всё вместе. Хотелось просто жить, потому что наконец-то всё было хорошо.
— Ну как же, — она пожала плечами, — у нас с тобой всегда так. Я делаю шаг к тебе, ты делаешь два назад.
— Это не беспричинно, Грейнджер, — он отряхнул грудь. — У нас с тобой никак по-другому быть не может.
Гермиона прижалась плечом к колонне ворот. Скрестив руки на груди, она прислушивалась к тишине вечера, разглядывая Малфоя, останавливая взгляд на скулах, которые выделялись в свете тусклого фонаря.
— А как у нас? По-твоему, — спросила она.
Снег хрустел от его шагов. Малфой опёрся о колонну, остановившись напротив Гермионы. Сейчас он сделает то, что она уже выучила наизусть.
В правом кармане — пачка сигарет.
Он прикусит фильтр, чтобы достать одну.
Чуть прищурит глаза, и кончик сигареты вспыхнет.
А после…
А после — долгая первая затяжка.
«Наверное, самая вкусная», — подумала она.
Между ними пробежали два младшекурсника, смехом давя атмосферу вокруг них. Казалось, их вообще никто не замечал. Как вепри на верхушках колонн, они занимали свои места и безмолвно смотрели друг на друга. Грейнджер всё ждала ответа. И она думала, что он не ответит. Гермиона первая разорвала взгляд и перевела его на школу.
Смотрела, как в бесчисленных маленьких окошках горел свет, как снег медленно окутывал замок. Смотрела на острые крыши башен, на которых лежали белые шапки. Как астрономическая башня будто касалась луны…
— Знаешь, — выдохнула она, — ты прав. Хогвартс зимой прекрасен. И луна сегодня красивая, правда?
Боже…
Ужасно хотелось закрыть глаза и уши. Ужасно хотелось отвернуться и спрятать свои горящие щёки. Ужасно хотелось забрать свои слова обратно. Такие провокационные. Такие живые, будто она выдрала их из своего сердца…
Ужасно хотелось услышать его ответ…
Сердце колотилось где-то в глотке. Ей вдруг стало так жарко, что кофта прилипла к спине. Она кусала губы, глядя на то, как Малфой приподнял голову, разбивая всю её надежду. Он смотрел в небо… Он смотрел на луну, чтоб её… смотрел, и через секунду медленно перевёл взгляд на Гермиону, выдыхая из лёгких дым, пряча в нём своё лицо.
— Умереть можно, какая красивая.
Грейнджер прикусила язык от того, что не видела его глаз. Не видела его взгляда. Не знала, куда он смотрел, когда отвечал. Сигарета стала его защитой. Дым скрыл его глаза, построив стену. Ей оставалось только догадываться.
Быть может, это и есть его ответ? Ответ на то, что же происходило между ними. Быть может, это тот максимум, что он мог позволить ей и себе?
Гермиона устало улыбнулась, отталкиваясь от колонны. Набрала воздух в лёгкие, чтобы заморозить их, остудить себя. Слышала, как Драко двигался за ней, оставаясь позади. Они словно Кубик Рубика, и эта головоломка никак не могла собраться в однотонные квадраты.