Месть невольницы. Истинная для дракона

Но Эммили так загоняли по работе, что она уже даже не представляла, когда и где ей сторожить Азара. А тратить на это время, в которое её ждал Арсель, не хотелось.

Конечно, первым чувством к нему была совершенно очевидная жалость и желание поддержать. Но потом так незаметно она привязалась к нему, что постоянно хотелось оберегать, поддерживать, находиться рядом. Она пообещала самой себе, что станет для него кем угодно — сестрой, подругой, мамой — если нужно, лишь бы он стал хоть немного счастливее.

А как иначе она могла относиться к тому, кому с рождения твердят, что он урод. Кого заперли в нижней части замка, где обитали только низшие слуги, пусть и с более комфортными условиями, чем у них, но всё же. Кто был лишен материнской ласки, поддержки отца и старшего брата. Но смог сохранить внутри доброту и пока только искорки, но радости. А ещё надежды на то, что однажды всё изменится. И он сможет наравне с братом участвовать в сражениях, танцевать на балах, общаться с другими людьми и драконами. Такие простые, казалось бы, мечты. Вот только пока, чтобы увидеться с ней, он сбегал от пары сторожащих его слуг. Ведь разрешения выходить отец ему не давал…

А сегодня и вовсе у них произошел разговор, затронувший её до глубины души.

— Эммили, а ты могла бы... — Он смущённо замолчал.

— Что такое, Арсель? Говори, не стесняйся, я сделаю для тебя всё, что в моих силах.

— Я просто хотел... то есть видел...

— Что же ты видел, мой хороший?

— Одна служанка... она... у неё есть сын, правда он маленький, меньше, чем я, но она...

Эммили ласково погладила его по волосам для придания смелости.

— Она обнимала его... и я подумал...просто меня... никогда...никто... а вдруг ты могла бы... — Он снова краснея замолчал.

— Тебя никто никогда не обнимал , Арсель?

Юноша убито кивнул. И Эммили кинулась к нему, сжимая его плечи в самых нежных и крепких объятиях, которые только могла дать. И младший принц приник к ней, утыкаясь носом ей в ключицу и даже задрожал, когда осторожно неосязаемо положил свои ладони ей на спину.

А потом она почувствовала, как мокрые капли стекают по её плечу в ткань платья, а мальчик всхлипывает. Сердце Эммили едва не разорвалось от боли и обиды за этого уже почти взрослого ребёнка, который не знал ласки от родных.

Они стояли так долго. Эммили молчала и просто гладила его по голове, не показывая, что заметила, как он плакал. Успокоившись, Арсель поднял голову со счастливой улыбкой.

— Спасибо, Эммили, ты самая лучшая!

— Ну ты скажешь тоже.

— Я навсегда запомню этот день, обещаю.

— Тебе не за чем, поверь. Теперь я буду обнимать тебя очень часто. Каждый раз, как увижу.

— Правда?!

Юноша засветился. И снова смутился.

— Я думал, что ты... ну... один раз, и тебе больше не захочется.

— Это невозможно, мой хороший. Мне теперь наоборот всегда хочется тебя обнимать.

Она осторожно чмокнула его в чешуйчатую щеку, а принц зарделся. Но глянув на неё, стал серьёзным.