Мое чужое сердце

Ира периодически бросала в нашу сторону любопытные взгляды. Мишка сыпал шутками и был на разливе. Я была в приличном хмелю и смотрела на окружающую обстановку через призму долгожданной расслабленности.

Скотник начал поддевать меня, что я не умею пить. Я огрызнулась. Ира поддержала, выдав, что мы не такие проспиртованные, как некоторые, поэтому и слабенькие, а он, если такой умный, пускай не подливает, пользуясь нашей неопытностью. Завязалось добродушное подтрунивание. Шамров только посмеивался над нами и неспешно потягивал коньяк.

Потом Мишка сказал, что тут не хватает душевности и, покинув нас, ненадолго скрылся. Я проводила его взглядом и увидела, как он подошел к исполнителю и принялся что-то объяснять. Тот, выслушав, кивнул. Мишаня вернулся и протянул Ире руку ладонью вверх, приглашая на танец. Зазвучали первые аккорды и ресторан наполнился звуками шансона. Действительно хорошая песня. Душевная.

Многие последовали примеру Скотника и стали приглашать своих спутниц на пустующую середину зала.

Плюнув на все правила, я тоже хотела потащить Шамрова, как он опередил меня:

— Извини, Маленькая, но я не по этим делам, — в приглушенном освещении его тёмно-карие глаза смотрелись угрожающе. Фиг поймешь, о чем его мысли. Но чтобы понять, что он не в себе, мне даже смотреть на него не нужно было. То, как он сжимал стакан с янтарной жидкостью; играл им длинными пальцами, покрытыми на костяшках коричневой корочкой запекшейся крови; как отстраненно скользил рукой по моей спине вдоль позвоночника — всё говорило о том, что он сосредоточен на чем-то своем. Что он сейчас далеко.

Все танцевали. Даже Варланов с дочерью. Я же наслаждалась нежными прикосновениями и боялась пошевелиться. Рядом с ним ничто не имело значения. Был важен только он. Прикрыла глаза, отдавшись ощущениям, а когда открыла их, то увидела, что Влад смотрел на меня с улыбкой.