Потерянные Наследники

Нас уже везли в иностранное представительство, а Матвей Лукич все дребезжал у меня над ухом. Я не был уверен, но похоже, он вознамерился за пару часов впихнуть в меня весь дипломатический кодекс. Сыпать поговорками он тоже умел, так что на лестнице моя голова уже разбухла от его: «что написано пером, не вырубишь и топором», «слово не воробей, вылетит, не поймаешь», «держи ноги в тепле а голову в холоде» и коронное (так понимаю, продукт его личного творчества): «если ты облажаешься, вы с сестрой потеряете все».

Все пять лет кабинет опекуна был для нас чем-то домашним и семейным даже. В памяти с этим местом закрепилась чёткая ассоциация с отеческим участием и мужскими наставлениями. Теперь мы оба вынуждены были пересекать порог с таким напряжением, будто бы нас силой привели в стан врага.

Самодовольная морда Артура так и требовала хука справа, а его нотариус, тощий скелет с дряблой кожей, выглядел так, словно мой брат вытащил его из какого-то склепа. Матвей Лукич взял с собой троих охранников, ещё столько же во главе с Русланом паслось в кабинете со стороны Артура.

Меня так и подмывало посочувствовать своему продажному другу, что он поставил не на того брата, но тяжёлая рука опекуна предостерегающе сжала мое плечо, направляя к столу.

— Благодарим вас за своевременное предоставление оригиналов документов, — задребезжал нотариус Артура, — и за готовность уделить праздничное время рабочему процессу.

— По завершении которого мой обнищавший братишка вернётся к своему прежнему образу жизни, — подмигнул всем собравшимся Артур. Он называл это разряжением атмосферы, я — провокацией. Стиснув зубы, я мрачно улыбнулся.

— Уже решил, какую официантку наградишь оргазмом в эти выходные? — Присовокупил Артур. Меня так и подмывало сбить с него эту спесь, но лишь один неверный шаг, взгляд или слово могли все разрушить. Поэтому мне оставалось только подавиться этим оскорблением, проведя себя так, как и ожидал от меня Артур.

— Прекрати! — Я с силой стукнул кулаком по столу, вымещая в удар часть своей злости.

— Данные обсуждения считаю не соответствующими теме нашей встречи, — сухо прокомментировал Матвей Лукич.

— Принимается, — поддакнул скелет, своими узловатыми ручонками извлекая на свет божий портфель из жёваной кожи.

Битый час наши представители со всех сторон перетирали каждое слово составленного подростками договора. Они докапывались до каких-то тайных потенциально значимых толкований того или иного предложения, о который четырнадцатилетний я и в жизни-то не думал. Я спасал сестру, я готов был подписать тогда все, что угодно.

В следующие полчаса они перешли к бумагам на акции. Эти многостраничные тома макулатуры одним лишь видом вызывали зевательный рефлекс. Но мужчины так рьяно бросились оговаривать отмеченные цветными стикерами места, что я даже усомнился в чистоте рассудка Матвея Лукича. Такое рвение обсуждать у него обычно вызывали только матчи КХЛ.