Мы те, кто мы есть

Мы те, кто мы есть. Шериз Синклер.

- Да, - она слегка потянула его за волосы. - Мне следует поколотить тебя за то,

что заставил их плакать, но спасибо тебе. - Её дыхание сбилось. - Боже, Сэм, спасибо.

Я вернула себе своих детей.

Он понимал облегчение, которое она испытала. Они с Николь прошли через

многие отвратительные ссоры. У него будто образовывалась дыра в сердце, когда она

злилась на него.

Они покачались ещё немного, увидели, как дети остановились около фонтана на

переднем дворе, чтобы восхититься рыбами кои, а затем направились к пастбищу за

стойлами. Лошади, всегда ненасытные, рысью прибежали к ограде за угощением. Над

фруктовыми садами пушистые облака разбавляли синеву неба. Прохладный воздух

пах смесью океана и пастбищ. А от Линды исходил запах его мыла, и ему это

нравилось, вот каким собственническим ублюдком он был.

- Пошли, накроешь для меня стол, - произнес он, наконец, и поднял её на ноги.

- Для нас пятерых, - уточнила Линда. Пока он доставал курицу с картошкой, она

постелила скатерть и расставила тарелки.

За дверью послышался шум шагов и смеха, когда дети остановились на крыльце,

чтобы допить свои напитки. До них донесся чистый голос Николь:

- Отец - извращенец? Ох, кто-то что-то упоминал однажды, но и... мысль о

собственном отце, занимающимся сексом, вызывает желание сделать лоботомию,

разве нет?

Линда фыркнула и ухмыльнулась в его сторону.

- Я испытываю те же чувства. Мне не нравится представлять Николь с каким-

нибудь придурком, - пробормотал Сэм. - Когда она начала ходить на свидания, я

повесил кнут за дверью. Просто на всякий случай...

И почему, черт возьми, это вызвало такой громкий смех у Линды?

***

После долгого и веселого ужина дети Линды заключили её в теплые объятия и

последовали за Николь к своим машинам. Назад к своим жизням.

Пока Линда бренчала на гитаре Сэма, её глаза наполнились слезами... опять. Риск

потерять своих детей потряс её больше, чем она когда-либо была готова признать.

« Боже, благослови Сэма».

Услышав её громкий всхлип, он поднял взгляд и, увидев слезы, неодобрительно

покачал головой. Но он ничего не сказал, лишь продолжал плести кожу в запутанный

узор вокруг рукояти кнута. Его спокойное занятие плетением приносило ощущение

покоя в комнату.

И, наблюдая за уверенными движениями его худых пальцев, она почувствовала,

как по ней расползается жар, начиная с её стоп и заканчивая кончиками пальцев на

руках. Она помнила, какими умелыми были эти жесткие руки на её теле. И снова

хотела ощутить их на себе. Честно говоря, она превращалась в нимфоманку.

«И это в моём-то возрасте». Как забавно, у них обоих были взрослые дети. Она

улыбнулась и вернулась к наигрыванию старинной баллады. У Сэма была прекрасная

дочь. Умная, дружелюбная и имеющая на всё своё мнение, начиная от политики

Тампы и заканчивая земляными червями. А Сэм лишь слушал ее со смехом в глазах.