Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

— Попробуем. А раз уж ты встала, сделай кофе. Во рту пересохло.

Канвой для рассуждений мы избрали исповедь умирающего человека, ибо она могла служить основой для всех происшествий и была настолько неопределенна, что к ней можно было приладить абсолютно все.

Все известные нам события набросали мы в хронологическом порядке на эту канву, и вот что у нас получилось.

Итак, события разворачивались на вполне определенной почве — на Возвращенных Землях. Это их фрагмент изображен на карте с лепешками, обнаруженной в родном доме Мунди. На этих землях Мундя мог встретиться с умирающим человеком, и тот мог раскрыть Мунде свою тайну. Далее в записях Алиции стояло: «Немцы преступники и грабители. Не все». Как первая, так и вторая часть этой исторической записи не вызвали у нас ни сомнений, ни дискуссии. Далее шло — «Карты». И тут все совпадало. Судя по всему; Мундя разыскивал и присваивал карты, карты с самого начала, можно сказать, сами лезли в руки. А что означает «Одна продана»?

— Может, продана та самая карта, которая составляла тайну умирающего человека? — предположила Алиция.

— Он продал ее, чтобы не умереть с голоду, когда заболел.

— И ты считаешь, продал ее Мунде?

— Не думаю. Прямо тот человек ничего не сказал, но у меня осталось в памяти — не Мунде. Почему, лучше не спрашивай, я и сама не знаю.

— Жаль, что этого ты не записала.

— Теперь ничего не сделаешь. Что там в нашей канве дальше идет?

— «Важный документ».

Важный документ так и повис в воздухе, во всей дальнейшей истории не оказалось ничего, что можно было бы подвести под эту рубрику. Да и вообще, все следующие за важным документом пункты нашей канвы не удалось ни к чему привязать. Сплошные вопросы. Особенно много вопросов вызвал скорняк, автоматически вытекающий из «мехов».

— Скорняка ты бы могла и лучше запомнить, раз уж с ним столкнулась лично, — упрекнула я Алицию. — А он в нашей истории путается по ходу событий почти так же настырно, как и Мундя.

— Сын скорняка, —поправила меня Алиция. — Я лично встречалась только с сыном скорняка. Помню, был молодой и не противный. И не придирайся, я и так много запомнила.

— Могла бы как-то по-хитрому разузнать, что именно искал сын скорняка.

— Я же тебе говорила-могилу матери.

— Не смеши меня!

Мне удалось убедить Алицию, что могила матери была лишь предлогом, искал он, конечно, сокровища, спрятанные бароном, и вполне мог быть тем самым «одним важным типом», фигурировавшим в Алициных памятных записках. Что же касается шайки мошенников, тут у Алиции не было сомнений. В ее составе обязательно был Мундя.. Рассуждала она примерно так:

— Если существовала шайка мошенников, Мундя обязательно был ее членом. А если Мундя был членом какой-нибудь шайки, это непременно была шайка мошенников. Разве непонятно? Единственный не вызывающий сомнений факт.