Воровка для высшего мага

Лишь когда мы оказались на улице и она поставила меня на землю, я смогла обнять ее. Слезы потоком хлынули из глаз, а в сердце было объято огнем.

Мама.

У меня есть мама.

— Тише, милая, тише… — ее рука бережно прошлась по моим волосам, а губы коснулись виска. — Мы должны закончить, Элис. Они нуждаются в моей помощи…

Я энергично закивала, делая шаг назад и глядя заплаканными глазами на красивое лицо.

Моя мать напоминала мне ангела. В чистых голубых глазах был свет, а красивые губы украшала добрая улыбка. Лёгкие морщинки абсолютно не портили лицо, а наоборот, добавляли чертам какой-то мягкости. И мне было приятно осознавать, что я и Верлиан так на нее похожи.

— Будет немного больно, — заботливо предупредила она, приложив свою руку к моей прожженной рубашке.

— Я выдержу, — с готовностью отозвалась я.

— Я заберу амулет после смерти Самюэля. А пока ты побудешь их защитой.

— Почему не сейчас?

— Если я заберу его сейчас, то твоя магия вернется к тебе, стоит нам убить Самюэля. Ты этого хочешь?

Я отрицательно замотала головой и грустно улыбнулась.

Вот почему Верлиан позволил Мерлину начать обряд и собрать амулет, поместив его в меня. Он, как истинный брат, помог мне исполнить мое желание по поводу магии. Не хотел, чтобы я лишала себя возможности иметь детей.

— Пока амулет в тебе — он и твоя защита. От любой магии, — произнесла мама, и я почувствовала лёгкое прикосновение ее пальцев к моему ожогу.

Она закрыла глаза и принялась тихо проговаривать заклинание, пока я изучала глазами ее длинные ресницы и думала о Дэйве.

Я слышала их крики с Оттаром. Они постоянно предупреждали друг друга об опасности с той или иной стороны… И мне хотелось только одного…

Чтобы этот ужас побыстрее закончился, и я смогла обнять дорогих мне людей.

Жар в моей груди усилился, а внезапный порыв ветра заставил зелёные ветви деревьев согнуться к высокому забору.

Я стиснула зубы, чувствуя сильную боль, и зажмурилась, думая сейчас только о тех, кто сейчас сражается с демонами и со злом… Им сейчас тоже было тяжело и больно. И именно в моих силах было им помочь.

Только это и придавало мне сил, чтобы не закричать от боли. Ведь я боялась, что один мой вскрик может отвлечь Дэйвара или Верлиана. И эта потерянная секунда может стать роковой.

— Потерпи, милая… Ещё чуть-чуть, — прошептала мама, и я почувствовала, как ее рука нежно прошлась по моей щеке, стирая мокрую дорожку слез. — Я не могу сейчас облегчить твою боль.

— Все хорошо… — всхлипнула я и порывисто выгнулась ей навстречу, чувствуя, как через меня льется свет…