Крепость Бреслау (ЛП)

— Я уже говорила вам, что Бреслер был одновременно палачом и подставкой для ног, истязателем и слугой. К сожалению, чаще всего. Почти всегда первым. Иногда менял облик. Когда-то подслушал мой разговор с Брендлом о благословениях. Сам предложил, что будет носить Кноппу мои вопросы.

— Простите меня, — сказал Мок. — Это будет ужасно, что я сейчас скажу. Я умоляю вас о прощении. Я должен это спросить. Я должен добраться до истины. Когда до нее доберусь, закончится мое последнее расследование в жизни, и я смогу за собой оставить Бреслау.

— Спрашивайте, теперь ничего не страшно.

— А следовательно, — шептал Мок, с явным трудом выговаривая звука, — теперь вы меня возненавидите. Но я должен… — его голос вдруг стал решительным и громовым. — Госпожа графиня, после смерти племянницы вы страдали. Через это страдание достигли вы одного из девяти благословений. То есть еще раз Гнерлих помог вам в получении благословения. Можно сказать, что внес свой вклад в ваше спасение, ведь через восьмикратное благословение вы безусловно покинете этот ад, каким является Бреслау. Его ужасное преступление, убийство Берты Флогнер, помогло вам в достижении девятого благословения. Или Гнерлих знал о том, что, убив Берту Флогнер, наделяет вас добром? А вот мой жестокий вопрос: сделал ли он это добровольно, или…

— Я ему это приказала сделать, да? Об этом вы хотели спросить, да? — Графиня вглядывалась в Мока в напряжении.

— Не совсем, — сказал он медленно. — Какой я идиот! Ведь Гнерлих приносил Кноппу ваши вопросы и относил его ответы. Он мог все это читать. И потому сам, по своей воле мог начать действовать. Делать все, чтобы вы были благословенны. Даже убить вашу племянницу. Этот зверь был орудием в руках Бога.

Графиня отвернулась от Мока. Лодка заколыхалась заходила резко. Шелохнулись стрелки на подсвеченных часах. Мок прижался к графине и обнял ее хрупкие плечи. Они находились в глубинах реки, подальше от осады, подальше от бомб и огня. Колыхались как в безопасных водах плода, а их стальной кокон разогревался от сердца механизма.

Мок откинул волосы с ее уха и прошептал в нежную ушную раковину:

— Иногда нужно причинить зло, чтобы быть блаженным. Я сам причинил зло моей жене. — Он получил впечатление, что теперь вместо него говорит кто-то другой. — Но это зло меня избавило. Спасло меня из осады Бреслау.

— Уже нет твоей жены. — Графиня повернулась и обняла капитана за шею. — Так захотел Всевышний. И нет зла. Вокруг нас только добро. Сними эту маску, — прошептала она. — Я хочу видеть твои глаза!

Мок сорвал маску с лица. В глазах графини рассеялся туман. Ее губы коснулись его носа и глаз. Кончик ее языка ворвался в уголок его рта. Он закрыл глаза и почувствовал мощное напряжение. Ему показалось, что лодка парит над мутными водами. Затем графиня отодвинулась от него.

— Ударь меня! — сказала она громко. — Ну, бей!

Мок посмотрел в ее глаза, которые уже не были туманными, но ясными и прозрачными. Графиня надавила локтями на его грудь и, толкаясь ногами, отодвинулась от него на полметра. Стальная сигара двигалась в глубины реки, а Мок уже не видел графини фон Могмиц. Не находился также в маленькой подводной лодке, а в кухне квартиры умирающей Ирмы Потемпы, а ее уродливая дочь Эльза сказала: «Ганс — зло, потому что бьет госпожу. Как это, какую госпожу? Нашу госпожу, Гертруду фон Могмиц».