Жемчужина темного дракона

— Коралина… Коралина… Коралина…

Она была безликой, но она была истиной.

Она была настоящей.

Она? Или он?

— Беги, беги, маленькая сиротка, — услышала я незнакомый до недавнего времени голос. — Беги, беги, малышка, иначе я тебя съем, — рассмеялся голос, заставляя мое сердце замереть от страха, и сжимать пальцами подаренный медальон и молиться.

Я молилась забытым богам, я молилась Трилицему, я молила не о спасении для себя, я молила спасти моих близких и забрать меня вместо них.

— Ты будешь нести память о моей силе, сладкая малышка. М-м-м… мягкая, сладкая… — прошептал незнакомый, искаженный голос.

Во мне жила не только память, во мне жила злость всех потерянных душ, которые были преждевременно убиты и уничтожены, развеяны по ветру, словно ничего и не значили. Они питали меня, заставляя ощущать не только силу, но и скорбь, которая не покидала их до самого конца. Она искрилась и переливалась, не позволяя думать, слышать и даже говорить.

Их было так много.

Я чувствовала, как «Черная неделя» уносила десятки, ощущала, как поднятые Эганом мертвецы взывали ко мне через кольцо и мою душу.

Они молили о спасении, они молили освободить их от…

— Эган, — прошептала я, чувствуя, как воспоминания о событиях прошлого и настоящего смешались в моей голове, порождая ясность и четкость. — Эган, — произнесла я четче, сжимая пальцы в кулаки и, наконец-то, ясно видя все происходящее.

— Коралина! — в голосе Луинара искреннее облегчение и я могла поклясться, что видела, как с его плеч словно упала многотонная тяжесть, когда он коснулся моего лица. Его глаза светились, в них радость и ликование, но слишком рано. — Ты пробудилась, — последние слова он практически прошептал, словно не мог контролировать собственный голос.

— Нужно было сразу мне все рассказать, Луинар, — строго сказала Шалфея, посмотрев на сына встревоженным взглядом. Она не злилась. В уголках ее глаз я заметила глубокие морщины. Она не злилась. Она была в ужасе, напугана так сильно, что едва могла контролировать свои чувства. — Расскажи вы все, сейчас не пришлось бы выводить Коралину из ступора и спасать Расона.

Одно только это имя и все во мне пробудилось окончательно. Я не помнила, как встала, не помнила, что сделала, но помнила, как на меня посмотрели присутствующие. Они были напуганы. Мной.

— Эган, — одно лишь его имя жгло мне горло и язык, ярость, которой я доселе даже не переживала, не понимала, вспыхнула жаром в моих венах. Я чувствовала, как мои волосы, словно живые, вспыхнули не то пламенем, не то просто силой, переливаясь и двигаясь, как загипнотизированные змеи иллюзиониста. — Эган, — повторила я, и кольцо вспыхнуло силой, прошибая меня от макушки до самых пят. И уверена, что мои глаза сейчас светились зеленым пламенем, которое текло по моим жилам, заменив кровь.