Лебединая пара. По Ту Сторону

Пророческий дар? Что-то такое вертелось в моей голове, какая-то мысль, которую не удавалось ухватить… Наверное, неважно, раз не помню?

Думать о чем-то серьезном вообще не хотелось. Я уговорила Икела устроить ночной пикник с русалками как раз чтобы просто отдохнуть. Ни о чем не тревожиться. В конце концов перед тем, как наводить в мыслях порядок, надо же поднабраться сил!

Мы болтали всю ночь, и я не совру, если скажу, что за это время Икел очень даже оценил, почему на самом деле русалки клевые ребята. Даже без своих секретных рецептов. Он все больше расслаблялся, все чаще улыбался искренне, от души, и эта улыбка делала его лицо совсем юным, по-мальчишески мягким и шаловливым. Я порой слишком долго задерживала на нем взгляд, но старалась вовремя себя поймать и отвести его в сторону. Потому что стоило Икелу поймать меня за разглядыванием, он с раздражающим пониманием щурил в улыбке глаза.

К утру мы остались наедине. Не сговариваясь, старались говорить тихо, чтобы никто заметил и не потревожил нас в рассветном мареве. Я уже клевала носом, но возвращаться совсем не хотелось. Не хотелось разрушать эти волшебные, по-настоящему сказочные моменты, будто из сна, из мечты, возвращением в реальность.

Здесь можно было болтать ногами в темной воде, скинув чулки, и придвигаться поближе к теплому боку белобрысого всклоченного недомужа, который сонно хлопает глазами, укладывая мою голову себе на плечо. Придвигаться к нему, потому что солнце еще только-только розовеет у горизонта, а на земле все так же темно и немного жутко, и не знаешь, что прячется в клочках тумана над травой.

От его близости, от того как он естественно, будто само собой разумеющееся, поглаживал мое плечо, порой частило сердце. Он все продолжал расти, как-то до смешного быстро, будто нагоняя сверстников в последний момент. И все меньше был похож на когда-то подстреленного мной мальчишку. И от этого порой тоже частило сердце.

Немного от восхищения, немного от зависти. Почему-то тоже хотелось быть быстро-растущим мужчиной. Вот он куда-то все растет и растет, а я все такая же. Вырастет он еще на три метра, посмотрит на меня с высоты и подумает: зачем мне эта малявка? Что мне с ней делать? Не буду больше прижимать ее к себе поближе и дразнить ласками, и уж конечно не покажу ей чудеса Этой Стороны!

От его ненавязчивой ласки было очень-очень приятно. Но почему-то этого было мало. Совсем-совсем мало.

– Что бы такое вытворить еще? – думала я вслух, – Так хочется чего-то… Чего-то.

Икел лениво хохотнул.

– Делай, что хочешь. Я тебя от души поддержу. Хоть с землей тут все сравняй.

– Разве у меня такое получится?

Мы говорили вроде бы не всерьез, но я запечатляла в памяти каждое слово.

– Ну, заодно и проверим.

– Так чего-то хочется, – зачем-то повторила я, – Всю жизнь так чего-то хочется. Чего-то большого и значительного!

– Зачем? – искренне не понимал он, – От большого и значительного столько головной боли.

– Не знаю. Не знаю. Просто… – я вздохнула.

– Когда я стану торговцем тряпичных кукол… – начал Икел, – Ну, знаешь, таких с кудряшками и в платьишках. Для девочек! Так вот, когда я стану кукольных дел мастером, у меня весь дом будет в иголках. И я буду вечно натыкаться на них пятками… И мама будет приходить ко мне и ругать: да сколько же у тебя тут иголок! Ты совсем меня не бережешь…