Владимир Крючков. Время рассудит

Напоминание Горбачёву о возрасте и здоровье заключённых под стражу участников ГКЧП тоже было связано не столько с беспокойством за собственное физическое состояние, сколько с ответственностью за судьбу других людей.

Видел Крючков, в каком тяжёлом состоянии находится Павлов. 22 августа в больнице к нему приставили охрану, а на следующий день арестовали и доставили в «Матросскую Тишину».

Мы уже раньше говорили, что страдал от сахарного диабета Грушко. Пребывание Виктора Фёдоровича в тюрьме привело не только к резкому обострению старой болезни, но и стало причиной двух инфарктов. Позднее случился и третий, после которого он с трудом ходил, но нашёл в себе силы написать прекрасную, честную книгу воспоминаний «Судьба разведчика».

Тюрьма серьёзно подорвала и здоровье Плеханова. 10 июля 2002 года, кстати, во многом благодаря стараниям Крючкова, вышел указ президента России, в соответствии с которым Плеханов был восстановлен в воинском звании, ему были возвращены все государственные награды. Его друзья с копией указа на руках сразу же помчались на дачу, где он жил последние годы. Не успели. Буквально за несколько минут до их приезда Юрий Сергеевич скончался. Вот так порой уходят из жизни верные сыны родины, её преданные солдаты.

Сам Крючков перенёс в тюрьме два микроинсульта, несколько тяжёлых приступов хронических заболеваний, и совсем уж необъяснимый случай произошёл с ним в декабре 1992 года. При очередной несложной процедуре — инстилляции глазных капель (у Владимира Александровича в тюрьме заболели глаза) он внезапно потерял сознание, успев, как рассказывали потом соседи по камере, вскрикнуть: «Что вы делаете?!» Произошла остановка сердца. К счастью, помогло своевременное вмешательство сокамерника — врача по профессии. Когда Крючков пришёл в себя, глаза его ничего не видели. Через полтора-два часа зрение восстановилось, но лишь частично.

Через сутки его госпитализировали и сразу же положили в палату реанимации. В больнице провёл 40 дней. Там же его застало постановление Военной коллегии Верховного суда РФ от 26 января 1993 года об освобождении из-под стражи. Весть об этом моментально разлетелась по госпиталю. Пациенты, большинство которых были офицерами (госпиталь — ведомственное учреждение МВД), в коридорах приветствовали Владимира Александровича по-военному, «руки по швам», многие подходили: «Товарищ генерал армии, разрешите поздравить…» Крючков и сын Сергей, который поддерживал отца по пути на процедуры под руку (в оставшиеся до выписки дни ему разрешили ухаживать за ним и ночевать в его палате), были искренне тронуты таким отношением.

Многие из нас любят повторять слова о том, что семья — это тыл, но нередко произносят их как бы всуе. Семья Крючковых с первых дней тюремного заключения Владимира Александровича действительно служила для него надёжной опорой. Помогли твёрдо встать на ноги — понимали, как угнетала его в тюрьме, особенно в первые дни, тревога за родных, как беспокоила мысль о том, что из-за него могут пострадать жена и дети. А относился он к ним не просто бережно — трепетно. Об этом можно судить по одной из его дневниковых записей[200]: «Сегодня 7 ноября 1991 года. День для меня особенный, который является значимым в моём восприятии с тех пор, как себя помню, и одновременно — день рождения любимой жены. 44 года совместной жизни, и каждый этот день мы были вместе. Впервые мы врозь, я — в тюрьме, жена — на свободе»…

К счастью, худшие опасения, которые одолевали Крючкова в начальный период заключения, не сбылись.

Помог Крючкову обрести полную уверенность его адвокат Ю. П. Иванов. Поначалу вопрос о юридической защите Крючкова, особенно в свете выдвинутых против него тяжёлых обвинений, стоял очень остро. Заботу о том, чтобы найти отцу квалифицированного юриста, взял на себя Сергей Крючков, которому порекомендовали обратить внимание на Юрия Иванова. К тому времени тот приобрёл известность благодаря успешной защите потерпевших по так называемому «узбекскому делу», искусственно раздутому следователями «демократической» ориентации до масштабов политического процесса[201]. Позднее стало известно, что так называемая «группа Гдляна», в которую они входили, в ходе следствия не гнушалась фальсификациями, подлогами, лжесвидетельствами и оговорами.

Но оказалось не так-то просто разыскать Иванова — как потом выяснилось, у него недавно родился ребёнок, и по такому случаю семья адвоката уехала подальше от Москвы. В адресе, который удалось раздобыть, Сергей увидел добрый знак: Ступино, улица Андропова… Поразмыслив немного, адвокат дал согласие защищать Крючкова.

Первая задача, которую поставил перед собой Иванов, — помочь своему подзащитному обрести психологическое равновесие в условиях тюрьмы и уверенность при допросах следователей. А параллельно с этим надо было решить и другую важную проблему — каким-то образом объединить всех подследственных по делу ГКЧП, находившихся в строгой изоляции друг от друга, не допустить, чтобы в их показаниях были противоречия и расхождения. Любые трещины под мощным давлением ангажированной властями мощной обвинительной машины (Генеральная прокуратура против десятка узников «Матросской Тишины» бросила 150 следователей) могли привести к разрушению оборонительной конструкции. Тем более что вместе со следственной бригадой её с утра до вечера дружно долбила своими таранами огромная пропагандистская армия, в которую наряду с добровольными помощниками и наймитами Ельцина входили и иностранные легионы (секретные материалы следствия за границу текли рекой).