Танцы на стёклах

— Малышка, массаж спины, и, если будешь спорить дальше, я приплюсую низ живота.

— Ты… — поджимая губы, шипит мне в лицо Мэл, пытаясь вырваться.

— Успокойся, злючка. Пропустишь много интересного.

Мы оказываемся на аллее, заполненной уличными художниками и карикатуристами, которые рисуют и тут же продают свои работы. На время теряю Меланию из вида, которая убегает вперед, заглядывая в холсты почти каждому художнику. Удается найти ее в самом конце улицы, спорящей с одним из представителей местной богемы о каких-то заумных художественных заморочках. Я на самом деле плохо подготовился, и выучил только фамилии известных художников, которые писали свои работы на Монмартре. Был уверен, что пригодится. К тому же, память у меня отличная.

— Хочешь я закажу твой портрет? — спрашиваю я у Мэл, когда она машет на прощание своему оппоненту, и мы двигаемся дальше. Она пожимает плечами, не выказывая особого восторга.

— Я могу, кстати, написать твой. И бесплатно, — произносит Мелания, разглядывая очередной шедевр.

— Ты, правда, можешь?

— Конечно, — кивает Мэл. Она поворачивается и обращается к карикатурщику на французском, показывая на его чистый холст и карандаши. Они быстро договариваются, и с Мэл даже не берут денег за аренду принадлежностей. Снова этот ее дар очаровывать людей с первого взгляда. Кажется, художник даже рад оказать услугу коллеге. Мелания занимает его место, показывая мне куда встать. Мне еще не доводилось быть моделью. Честно говоря, чувствую себя неловко, ощущая ее пристальный изучающий взгляд. Она максимально сосредоточенна, не отвлекается на болтовню и ругается, когда я пытаюсь рассмешить или поддразнить ее. Я уже начал раздражаться, переминаясь с ноги на ногу, но все закончилось довольно быстро.

— Merci, — мило улыбается она художнику, и, забирая листок с холста, возвращается ко мне и, со смущенной улыбкой, подает свою работу. Я беру свой портрет, ожидая увидеть что-то наподобие карикатур, которые мы видели. С длинным носом, асимметричными чертами лица или коровьими глазами.

Но Мелания нарисовала меня красивым.

Лучше, чем я есть на самом деле. Сложно объяснить, но мне почему-то стало стыдно на долю секунды, когда я взглянул на отображение того, что видит она, глядя на меня. Мэл пририсовала мне несуществующие эмоции и чувства. Улучшила мой портрет, доведя его до совершенства. Наверное, мне удалось. Но это не внушает ни радости, ни мрачного удовлетворения.

— Ты в меня влюбилась, — говорю я совершенно серьезно, почти с сожалением, глядя в распахнувшиеся аквамариновые глаза.

— Дурак, — поджимая губы и мучительно краснея, Мелания резко разворачивается и снова убегает от меня.

Я не двигаюсь, не несусь за ней вслед. Точно знаю, что она вернется.

И она возвращается. Запыхавшаяся, злая, прекрасная, такая желанная, что каждую мышцу моего тела сводит от потребности прикоснуться, заполнить собой.

— Я в тебя не влюбилась, — тыкая в меня пальцем, яростно говорит Мелания. Я широко улыбаюсь и склоняю голову в знак согласия. Конечно, влюбилась, крошка.