100 слов психоанализа [litres]

Участь зависти к пенису важнее самой зависти к пенису. Самое динамичное из них состоит в переходе к чему-то другому, в превращении зависти (зависть – «завистлива», недоброжелательна) в желание: мечта о наличии пениса (и не просто об обладании пенисом, а о том, чтобы быть пенетрированной им), пениса отца, мужчины, ребенка, созданного объекта искусства… Существует, однако, и другая участь зависти, несущая скорее печать фиксации, нежели трансформации. Первая кастрирует женщину, вплоть до фригидности. У нее нет пениса, следовательно, у нее вообще ничего нет. Это проявляется в словах самих женщин, в умалении ими всех успехов (включая любовные) и всех действий: «Я ничтожество, у меня никогда ничего не получится».

Другая участь, наоборот, – уже не «кастрированная», а «кастрирующая» женщина: у нее нет пениса, но она будет его иметь, для этого достаточно лишь кастрировать мужчину… На краю бассейна группа женщин смотрит, как проходит инструктор по плаванию: «Терем выглядит неплохо, но башня в развалинах». Ах, если хотя бы желанному мужчине женщина не давала понять, что желает только его пенис, придатком которого он является!

Третья участь сопряжена с настоящим в утвердительной форме: у нее есть «он» и его атрибуты, в первую очередь, сила. Фаллическая женщина – это «железная леди»; аргентинские генералы потеряли скипетр и Мальдивы, потому что забыли об этом.

Но, возможно, самая худшая участь – это когда зависть к пенису выковывает характер… За «кислой» женщиной с мрачным выражением лица, с видом всегда неудовлетворенной жертвы угадывается обиженная девочка. Мужчины («все одинаковые», что можно перевести так: «У всех он одинаковый») представляют первый момент притязания; скрыто анализ высвечивает мать, ненавидимую за то, что не дала единственно ценное и стоящее…