Этот дом – мой!

Вернулся к делу. Но и с четвёртой спичкой ничего не получилось – Тарасенко промахнулся мимо черкаша, и она упала на землю. Домовой понял, что задумал человек, и начал царапать поверхность окна когтями, произнося что-то неразборчивое.

Андрей громко выругался и присел у нижней ступени. С пятой спичкой всё получилось и случилось так, что рука остановилась прямо над ступенькой, и огонёк, образовавшийся на головке, коснулся бензина. Топливо вспыхнуло; Андрей не успел вовремя убрать руку, и огонь задел её, оставив ожог.

Пламя быстро взобралось к двери, охватило его и продолжило путь по стене. Этого должно хватить, чтобы огонь поглотил всё сооружение. Никодим быстрее забил когтистыми руками по стеклу и дико заорал. Зарево отражалось в его обезумевших глазах.

Тарасенко вернул коробок в карман, вышел на улицу и, дуя на ожог, пошёл прочь…

Пёс опять начал лаять. В последние несколько дней он стал это делать очень часто, неотрывно смотря на дом. Особенно ночью. Но сейчас гавкал очень громко, звеня цепью.

Кроткий звон и лай оборвался. Андрей вышел. Пёс сбежал.

«Ничего, – думал Андрей, – сейчас уж точно не пойду искать. Завтра утром сам прибежит, как только проголодается».

Вернувшись в дом, выключил ноутбук и пошёл спать – два часа ночи, как ни как.

Пару раз он задумывался: а умер ли Никодим? Может, оставался до последнего в своей избе, после чего не выдержал и выскочил из окна. И что, если вернётся отомстить? Андрей каждый раз тряс головой, выкидывая эти мысли. Никодим сильно любил свой дом, и если ему было суждено сгореть, он останется с ним до самого конца, как капитан на тонущем корабле. Эти мысли успокаивали Андрея.