Эти лживые клятвы [litres][These Hollow Vows]

– И никому не даст, – осторожно говорит Джас. Она внимательно смотрит на меня. – Я знаю только одного человека, который мог бы обыскать ее земли и остаться незамеченным.

Себастьян качает головой.

– Нет.

Я улыбаюсь.

– Но как здорово было бы попробовать.

Он смотрит на меня, а потом поднимает бровь, поворачивается к Джас и обращает на нее хмурый взгляд.

– Смотри, что ты наделала.

– Она права, – говорю я. – Я могу это сделать.

А если мысль о краже у благородной фейри вызывает у меня больший трепет, чем перспектива найти собственную мать, – что с того?

– Обе вы забываете об одном, – Себастьян сползает по стене на пол, упирается локтями в колени и переводит взгляд с меня на сестру.

– О чем? – раздраженно говорит Джас.

Он пристально смотрит мне в глаза, и я замечаю в его взгляде беспокойство.

Я тянусь к Джас и сжимаю ее руку.

– Он хочет сказать, что, возможно, мама уже мертва. И не вернулась к нам именно поэтому.

Джас пожимает плечами.

– Можно надеяться. Это единственная веская причина, по которой нам не стоит туда идти, – она говорит это так легко, что если бы я не знала свою сестру, то с легкостью бы ей поверила.

Я знаю Джас лучше, чем кто-либо другой. Она не надеется, что наша мать умерла. Нет, она скорее простит ее за то, что она бросила нас, когда мы росли, чем смирится с тем, что никогда больше ее не увидит.

Лично я ни на что не надеюсь. Никогда. Надежда вызывает привыкание, на нее начинаешь полагаться. В таком жестоком мире, как этот, я не хочу, чтобы кто-то понял, что мне нужна поддержка.

– Было бы неплохо узнать наверняка, – признаюсь я. – Но я все еще не уверена, что посещение фейри в наших интересах. Мы – люди. Даже мама, несмотря на все ее романтические представления о фейри, предупреждала, что их королевство полно опасностей.

Джас прикусывает губу, глаза бегают из стороны в сторону.

– Но, может быть…

– Сейчас я решить не могу.

Мне очень нужно поспать, и при этой мысли измождение накрывает меня, как тяжелое одеяло. Я зеваю, вытягиваю руки над головой, ложусь на бок и сворачиваюсь калачиком.

– Задуйте свечи. Или не задувайте. Мне все равно. Я сплю.

– Абриелла! Джасалин! – зовет Кассия с верхнего этажа. – У меня в комнате жук!

– Я его уберу, – говорит Джас, сжимая мою руку. – А ты спи.

– Спасибо, сестренка, – бормочу я, не открывая глаз. Я едва слышу, как она выходит из комнаты, как поднимается по ступенькам, а затем – как мягко задувают свечи.

– Спокойной ночи, Бри, – тихо говорит Себастьян.

– Спокойной ночи, – произношу я в полусне.

А потом чья-то рука касается моего лба, гладит меня по волосам, и я слышу шепот:

– Не ходи на бал.

Я улыбаюсь. Он переживает. Это так мило.

– Не волнуйся. Я не хочу иметь с этим местом ничего общего.

А потом он целует меня. Касается губами лба – и тут же исчезает.