Тролль (СИ)

— А бусики-горошинки?

Всё ещё смеющийся эльф вытащил их из-под неудобной лежанки. Отдал.

— Говори уж, дьяволица, что ты там такого знаешь.

— А и скажу. Папа разговаривал с мамой и назвал тебя грязнущим эльфийским вором, а тебя — страшненьким людоедом.

— Не удивила, — улыбаясь, сказал эльф.

— А ещё вспомнил, что в книжке какого-то Ибсена морды тех дядь, что в доме сидят, описываются как морды гнусных разбойников. После чего притворился, что в баню пошёл. Но я-то знаю, что папа побежал к хозяину, чтобы вас сдать. И знаю я ещё, что сегодня к хозяину какие-то шишки приехали церковные. Но этого не поняла. Разве шишки умеют ездить? И разве они бывают церковными?

Улыбку с лица эльфа словно стёрли ластиком, черты лица ожесточились. Казалось, даже светящийся магический шар запульсировал сильнее.

— Давно твой отец ушёл?

— Ага.

— Чёрт. Мы наивные идиоты! Почему сразу к нам не пришла?!

Девочка, почувствовав неладное, крепче прижала к себе горшочек, на который намотала мутные бусины.

— А я сразу и пришла. Подслушивала просто.

Эльф отмахнулся и принялся сворачивать лежанку, впопыхах одеваться. К чему присоединился и Бай. Но его отвлекла маркиза, что подошла поближе и заговорщическим тоном произнесла:

— Я ещё кое-что знаю. Знаю, зачем вы приехали. Не за камешками из пещер.

— Ну и зачем же?

— Чтобы найти твоих родителей! Я видела их, они прям как ты, но чуточку больше. Губы тоже картошечные, а ушки даже длиннее, чем у воришки-эльфа. Мы часто с мальчиками великанов видим у горы, они гуляют рядом с дверкой.

Амарилль, застыв с приспущенными штанами, в одном сапоге и наполовину развязанной шерстяной котте, спросил:

— Какой дверкой?

— Сломанной какой-то и целиком из камня. Не открывается.

— И где она находится? — спросил уже Бай. — А то мне кажется, там в самом деле живут мои родители. Я ведь по ним очень и очень соскучился.

— Далековато она находится. Давай я на земельке нарисую?

— Вот, нарисуй лучше здесь, где ты «родителей» Бая видела. — Амарилль вытащил из вьюка карту и красный камешек, светящийся шар подлетел ближе к девочке. — Так будет точнее. Мелок можешь себе оставить. Твоя мама дома?

— Да, — ответила маркиза, занятая рисованием пути. — Смотрит, чтобы дяди спали. — Приподняла лицо от карты, зажмурившись от яркого света. — Вы не обидите ведь маму?

— Нет, — искренне сказал Бай, заправляющий гигантическое исподнее в гигантические штаны.

Эльф, уже полностью одетый, спросил:

— А ты ведь никому о нас не расскажешь?

— Нет. Но только если вы поклянётесь вернуться и сделать меня тролльей маркизой!

***

Коней вывел Бай, встав у будки, чтобы испуганный пёс не лаял, в это время будущая троллья маркиза открыла ворота и, следуя плану, пошла в дом, чтобы наигранно плакать и прятать горшок с джемом. Близнецы уже были готовы, их разбудил эльф, предварительно магически усыпив женщину. Выехать со двора удалось без труда, а вот уехать помешала встреча.

Они лицом к лицу столкнулись с выезжающим из-за угла отрядом конников. Благодаря свету от многочисленных факелов стало сразу видно, кто это. Церковная полиция в ослепительно сияющих в ночи нагрудниках во главе с десятником с подбитой мордой. А также дюжина незнакомцев зверской наружности, видимо, подмога местного сеньора.

— Стольких вряд ли перебью, но могу попытаться. — Филин послал воздушный поцелуй десятнику.

— Разворачивайте коней. Быстро, — тихо сказал Амарилль и тут же выкрикнул заклинание на незнакомом языке.

Казалось, резко наступило утро. Даже будучи спиной к свету, Бай чуть не ослеп. Загремело, затопали копыта, дико, жутко заржали кони и закричали скинутые ими люди. Село в один миг превратилось в какофонию собачьего лая. Обезумевший Дестриэ лишь каким-то чудом не сбросил Бая и поскакал в нужном направлении, хотя сам тролль после такой чудовищной вспышки видел только красно-синие пятна во тьме.

Зрение вернулось лишь на лесной опушке. Глаза болели. Бай направил Дестриэ за эльфом, над головой которого тускло светился миниатюрный шар. Филин и Дбалин ехали следом. В одно мгновение светящийся шар погас, а эльф покачнулся, наклонился и выпал из седла в хвощёвый ковёр, чудом не застряв ногой в стремени.