Из ниоткуда в никуда. Часть 2

– Я ушел в сторожа. Сторожу детский садик, чтобы никто его не украл.

– И ты планируешь всю жизнь просидеть там сторожем? А семья? И что будет, если все уйдут в сторожа?

– Это не значит, что все должны дойти до такой степени свободы, – он гордо расправил плечи, чем стал похож на того же комсомольского работника, выступающего на собрании. – Человек слаб, и я не обвиняю его за то, что он, трясясь от страха перед неминуемой смертью, пытается найти хоть какой‑нибудь смысл в своей жизни. Кто‑то собирает марки, кто‑то пытается построить космический корабль… Но все это пустое. Смелые духом люди не занимаются такой ерундой – они или сразу прекращают этот бессмысленный путь, или уходят в вечный алкоголический полет.

Философ с удовольствием выпил, не дожидаясь остальных. Они говорили так громко, что все‑таки прорвавшийся в ресторан  возмущавшийся на улице коренастый парень, сидевший сейчас за столиком рядом, не выдержал и вмешался в разговор:

– Я тоже комсомольцев не люблю, – заявил он, почему‑то глядя на Максима. – Этих хиппарей, – он махнул головой в сторону Ильи с философом, – тоже не люблю, но комсомольцев больше.

– А почему не любишь? Девушку они у тебя что ли увели? – прищурив глаза, чтобы лучше разглядеть парня, спросила Даша.

– При чем здесь баба?.. Они нам играть не давали, – парень почему‑то обиделся и презрительно посмотрел на Дашу.

Все уже были сильно пьяными, но он был пьянее всех. Его маленькие злые глазки будто затянуло какой‑то мутной пеленой. Было очевидно, что ему хочется с кем‑нибудь подраться.

– В домино играть не давали? – не обращая внимания на его взгляд, посмеивалась она.

– Почему в домино? – вмешался в разговор приятель коренастого, чтобы не вышло какого‑нибудь конфликта. – Мы в школе свою группу организовали, у себя в Саранске. А завуч запретила нам играть, – пояснил он.

– А комсомольцы-то здесь при чем? – не унималась Даша.

– А потому что это они ей на нас настучали, – выкрикнул пьяный парень.

– Миша, не выдумывай, – попытался успокоить своего товарища тот, который был потрезвее. – При чем здесь комсомольцы? Мы частушки матерные пели про тещу, – сказал он, обращаясь к Даше. – Только тещу заменили завучем. Она услышала. Обиделась. И отняла у нас ключ от зала, где аппаратура и инструменты были.

– То есть вы из Саранска сюда приехали? – перевел разговор миролюбивый Илья.

– Давно уже, – кивнул пьяный Миша. – В такси работаем. Но это временно. Как коммуняг выгонят, начнем мыло варить, – уже плохо выговаривая слова, сказал он.

– А мыло вам зачем? – удивился Илья.

– Ты бы книжки лучше читал, чем волосы отращивать, –  презрительно ответил Миша. – Знаешь, что такое американская мечта? Это когда ты сначала мылом торгуешь, а потом миллионером становишься. Хотя бы «Голос Америки» послушал бы для развития.