Весна чаще, чем раз в году

— Теперь к искусству люди ваших лет подходят только с точки зрения формы, — сказал он вызывающе. — Если не поражает новизной, то и не ново. А поражает ли вас вообще что-нибудь?

Лёнька поднял на него глаза.

— Меня поразила молекула белка, если на нее смотреть в электронный микроскоп, — сказал он. — Знаете, она очень похожа на абстрактную конструкцию. Нагромождение завитушек, зигзагов, какой-то нелепый отросток… А ведь это самая реальная основа нашей жизни! Ее графика. Вот я и думаю: если творчество началось с примитивных наскальных фресок, которые передавали зримый мир, то ведь и сегодняшнее искусство правомерно спуститься в глубь, пусть других, но тоже реально существующих образов. Где-то здесь и лежит стыковка искусства и науки.

— А они непременно должны стыковаться?

Папа спросил иронически, но я видела, что он озадачен.

Лёня слегка пожал плечами. Удивительно, как это у него получилось скромно и необидно.

— Когда хотят понять мир, то, по-моему, всегда сталкиваются, с каких бы сторон ни шли.

— Дело художника создавать драгоценности! — воскликнул папа запальчиво. — Путь правды в искусстве— это путь воображения. А ваша наука не больше чем бухгалтерский учет. Впрочем, возможно, я говорю с сыном современного жреца-кибернетика? Разумеется, вам тогда трудно постигнуть иной ход мышления…

— Мой отец не кибернетик, — тихо сказал Лёня. — Он был пограничник и погиб на заставе.

Я об этом узнала впервые и сначала покраснела за папину неловкость, а потом сердце сжалось от жалости к Лёньке.