Дюна. В Нейросети [Книга 2]

— Я правильно поняла? Здесь находится центрифуга, в которой готовят космонавтов для полетов?

— Нет, на ней проводят бесчеловечные эксперименты над людьми, — коротко пояснил Андерсон, и я, улыбнувшись шутке, продолжила мучить его расспросами.

— Что такое 20G?

— Это значит, что на ней можно создать перегрузку, в 20 раз превышающую обычную земную силу тяжести, — пояснил он и иронично добавил: — Но обычно экспериментируют не так жестоко.

Улыбнувшись, я благодарно кивнула за пояснения, а мы тем временем проехали вытянутую конструкцию в виде изогнутых белых труб.

— А это что такое?

— Одна из аэродинамических труб, — терпеливо пояснил он.

— Для чего они? — спросила я, чувствуя себя трехлетним ребенком-почемучкой, открывающей для себя совершенно новый мир.

— В них обдувают модели летательных аппаратов сильным или даже очень сильным потоком воздуха, чтобы посмотреть, как они себя поведут в полёте, — ответил Андерсон, а я уцепившись за “одна из” поинтересовалась:

— То есть такая труба здесь не одна?

— Нет. Их много на территории кампуса, — коротко ответил Андерсон, а впереди появился очередной комплекс зданий.

“Наверное, нам сюда”, - предположила я, но мы проехали мимо поворота на паркинг, и я в очередной раз спросила:

— Что здесь находится?

— Тоже аэродинамический комплекс. Но здесь тестируют и космические разработки. Включая Шаттл и спускаемые аппараты.

Я не стала уточнять, что такое спускаемые аппараты, догадываясь о их назначении, а тем временем впереди показалась еще одна странная конструкция в виде огромных металлических шаров.

Я вопросительно посмотрела на Андерсона, и в моих глазах светилась просьба.

— Электродуговая ударная установка, — коротко пояснил он, и я даже не стала спрашивать, потому что поняла, что совершенно ничего не поняла и вряд ли пойму объяснения.

Мы заезжали все дальше на территорию кампуса, а я изучала высокие и не очень здания разной конфигурации, стараясь ничего не пропустить.

“Центр исследования систем экипажа”, “лаборатория гидромеханики”, “Центр тех. обеспечения”, - только и успевала читать я названия в подсветке и была благодарна Андерсону, что он взял меня с собой.

Проезжая мимо светлого здания с широкими окнами, я прочла “Лаборатория космических биологических наук и учреждение по содержанию животных”, и удивленно спросила:

— Здесь готовят животных к полетам? Как нашу Белку и Стрелку?

— Здесь ведутся разработки по обнаружению радиации и космической биологии. Используются исследования позвоночных животных.

— То есть проводятся опыты на животных? — нахмурилась я.

— Скорее проверяют их реакцию, — пожал плечами Андерсон, а я вздохнула, очень надеясь, что в этом центре не причиняют вред беззащитным животным. Андерсон, видя мою реакцию, иронично растянул губы и произнес:

— Говорят, что до Алана Шепарда в космос собирались запустить обезьяну, и в её защиту пришло много возмущенных писем. А в защиту Шепарда никто не высказался, вот он и полетел.