Однажды я выберу тебя [litres][Someday, Someday]

Доктор Уэбб потер подбородок.

– Рассеянный склероз – болезнь непредсказуемая. А в случае вашего отца приступы, то есть периоды активных признаков, будут более длительными и прогрессирующими, чем при других формах заболевания. Возможны редкие или очень редкие ремиссии.

Я молча осмысливал слова доктора. Прошло всего несколько недель с того момента, как у отца за ужином начали дрожать руки. На следующее утро появились проблемы с речью, и он жаловался на онемение и зуд в ногах. МРТ выявила повреждения спинного и головного мозга, и ему поставили диагноз. Я сразу же занялся изучением темы первично-прогрессирующего рассеянного склероза, и чем дальше читал, тем сильнее у меня сжималось все внутри. Эта форма заболевания являлась наихудшей и труднее всего поддавалась лечению.

– Ему станет лучше? – спросил я.

– Трудно сказать. Возможны временные улучшения, когда будут неактивны признаки болезни. Мы даем ему самые лучшие и новейшие лекарства…

– Само собой, – фыркнул я. – Мы сами их и производим.

Доктор Уэбб кивнул.

– Да, конечно. А через неделю сделаем еще МРТ, посмотрим, нет ли новых повреждений. И тогда сможем точно оценить распространение болезни. Так что подождем и увидим.

«Подождем и увидим». В словаре Марша не было подобных выражений. Отец никогда в жизни ничего не ждал. Он действовал. Как и в случае со мной. Быстро. Жестко. Безжалостно.

Я выпрямился.

– А кто ухаживает за ним сегодня?

Доктор неуверенно взглянул на Сезара.

– Сейчас с ним Нина и Роберто…

– Они здесь уже два дня, – бросил я. – А где остальные?

– На это нужно время, – пояснил доктор Уэбб, – учитывая секретность и юридические препятствия, что приходится обходить.

Сезар прочистил горло.

– Доктор Уэбб сообщил, что на сегодня назначено два собеседования.

– Хорошо, – проговорил я. – Убедитесь, что ребята не из болтливых. И внесите все условия в соглашение. Потом пусть работают.

Доктор Уэбб, кажется, обиделся. Сертифицированный невролог, впервые применивший возможности секвенирования генома при лечении болезни Альцгеймера, он явно не привык, чтобы с ним обращались как со слугой. Однако удивительно, с чем готовы мириться люди, когда речь идет о больших деньгах вроде наших. Таких, по сравнению с которыми жалованье невролога мирового класса кажется минимальной зарплатой.

– Я лично беседую с кандидатами, – проговорил доктор Уэбб. – Двое перспективных ребят. Одного из них настоятельно рекомендовала подруга из Вирджинии Мейсон…

– Отлично. Займитесь этим. – Я повернулся к Сезару; того явно смутило мое поведение. – Хочу повидаться с папой перед тем, как ехать в офис. Попытаюсь сдержать гиен, чтоб поменьше тявкали. Он проснулся?

– Пару минут назад.

Больше не сказав ни слова, я вошел в гостиную отцовских апартаментов и прошагал мимо ревущего камина в спальню, где пахло дезинфицирующим средством и мочой.

Женщина-медсестра – должно быть, Нина – делала заметки на айпаде. Когда я вошел, она чуть улыбнулась.