Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
Традиции пиршеств оказались вовлеченными в столкновение двух мировоззренческих систем. Так как вино использовалось в культе, при причастии, да и в Библии не раз упоминались возлияния Христа, церковь волей-неволей несла в народ идею употребления спиртного, оговаривая лишь умеренность и воздержание в постные дни. Это, в свою очередь, косвенно создавало условия для укрепления в миру пития не только по поводу социальных бытовых событий (свадеб, крестин, поминок и пр.), но и во время языческих празднеств: сельскохозяйственных (посева, сбора урожая), смены времен года (масленица) и т. д. Проходившие организованно, с выбором ответственных за соблюдение традиций, празднества несли важную социальную функцию, способствовали выработке у селян представлений об окружающем мире, о социальной этике. В этой плоскости происходило пересечение интересов церкви и общинных традиций, поэтому религиозные деятели обрушивали волны своего гнева и на вино, и на смех, и на прочие радости мирской жизни. Острословы от селян, в свою очередь, отвечали фольклорной сатирой, и в случае завязавшегося состязания в риторике священникам чрезвычайно трудно было переговорить скоморохов, которых церковь начинала воспринимать как своих идеологических оппонентов.
Церковь выступала против скоморошества, являвшегося, в частности, проводником нехристианской половой морали, и против спортивных состязаний, игр (в том числе, шахмат). Если в XIV веке порицались пиры в дни Великого поста, то в начале XVI века всем кающимся и в прочие дни вменялось «уклоняться от всяких песен бесовских, гусель и сопелей, плясанья, игр нечистых, особенно от Бога ненавидимых скоморохов, и кудесников, и кощунников, и смеха»[26]. Отдельным объектом церковной критики являлась сексуальная жизнь средневековых русичей, не соответствовавшая христианским нормам. Церковные служители отмечали, что под воздействием винных паров происходит половое раскрепощение людей, вследствие чего отрицательное отношение церкви к массовым пиршествам со временем укреплялось, оформляясь в антиязыческой или антиеретической борьбе.
Но борьба эта не обходилась без жертв и со стороны ревнителей христианского благочестия. В битвах с «зеленым змием» слагали на столах сражений свои трезвые головы самые преданные воины клира. Еще с конца XII века хмельные баталии стали проникать за монастырские стены, где, как и в миру, устраивались пиры, и распространявшееся по кельям веселье заставляло раскаявшихся по отрезвлении служителей церкви, стоя на коленях, повторять примерно следующие слова: «Господине, Отче, прости меня тако же, что с пьяными и не с пьяными, с сонными женами, и девицами, и со отроками блудил»[27]. Тем же из святых отцов, кто настолько втягивался в это дело, что даже страх перед пятнадцатилетней епитимьей не мог отворотить их от пьянства и блуда, оставалось только податься в какую-нибудь еретическую секту, проповедовавшую большую свободу естества.
Наиболее стойкие, верные официальной церкви, хранили верность и неофициальным возлияниям. У многих монахов и монахинь в келье под рукой имелось заветное хмельное зелье, которое шло в употребление на приватных (как правило, ночных) попойках[28]. Не без греха оказывались даже принявшие схиму – самые «святые» из монастырской братии. В вопроснике XVI века чернецам и схимникам, помимо сексуальных прегрешений на трезвую голову, упоминались и пьяные соития между схимником и несколькими инокинями: «Не пался ли пьян без памяти с двумя сестрами?»[29]
Чаще всего пьянством грешили женские монастыри. Их ворота были открыты для представителей противоположного пола, к тому же положение некоторых монахинь позволяло им как покидать монастырские стены, так и принимать в своих кельях гостей. Далеко не всегда у павших братьев и сестер хватало трезвости и благоразумия самостоятельно прекратить «веселие», да и настоятельницам монастырей не всегда удавалось собственными, внутренними силами остановить разыгравшихся иноков и инокинь. Приходилось обращаться в «вышестоящие инстанции». Так, в 1630 году настоятельница Преображенского женского монастыря в Устюге Ульяна вынуждена была обратиться с жалобой к митрополиту Варлааму, сетуя на шумное поведение пьяных гостей-мужчин, которых по ночам принимали монахиня Маремьяна с дочерью Овдотьей[30].
26
Из «Правил с именем Маскима» // «А се грехи злые, смертные…» Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России. М., 1999. С. 52.
27
Из «Подавления священноинокам» // Там же. С. 42.
28
Вопрос черницам и схимницам/ / Там же. С. 81.
29
Из «Вопросов чернецу или схимнику, хотящемуся каяться с тихостью» // Там же. С. 76.
30
Левина Е. Секс и общество в мире православных славян. 900-1700 гг. // Там же. С. 424.