Правление волков [litres] [Rule of Wolves]

– Я провожу семью в Ледовый Двор. – буркнул он своим солдатам. – Добудьте имена. Всех актеров, каждого, кто был на рыночной площади.

– Но толпа…

Голубые глаза Брума превратились в щелки.

– Имена. От всего этого за милю несет Рингсой. Если по моим улицам, в моей столице ходят гриши, я это выясню.

«Гриши уже в твоем доме», – злорадно подумала Нина.

– Не задирай нос, – шепнула ей Ханна.

– Поздно.

Они забрались в просторную карету. Король и королева подарили Бруму один из тех шумных новых экипажей, движущихся без лошадей, но Ильва предпочитала карету, которая не плевалась клубами черного дыма и вряд ли бы сломалась посреди крутого подъема к Ледовому Двору.

– Ярл, – попробовала заговорить Ильва, стоило им разместиться на обитых бархатом сиденьях. – Какой от этого вред? Чем острее ты реагируешь на подобные представления, тем важнее себя считают их создатели.

Нина ожидала, что Брум в ответ взорвется, но он довольно долго молчал, уставившись из окна на серое море, плещущее внизу.

Когда он все-таки заговорил, голос его звучал ровно и гнев тщательно сдерживался.

– Мне следовало быть более сдержанным.

Он потянулся и сжал руку Ильвы.

Нина заметила, какой эффект этот простой жест произвел на Ханну, как вина и тревога затуманили ее взгляд. Нине было легко ненавидеть Брума, считать его всего лишь злодеем, которого нужно сокрушить. Но для Ханны он был отцом, и в такие моменты, как этот, когда он был добр, когда был справедлив и нежен, казалось, что он вовсе не монстр, а всего лишь человек, готовый на все ради своей страны.

– Но ведь проблема не в том, что кто-то устроил беспорядки на рынке, – продолжил Брум устало. – Если люди начнут видеть в наших врагах святых…

– Но ведь есть и фьерданские святые, – подсказала Ханна с нотками надежды.

– Они не гриши.

Нина прикусила язык. Может, и так, а может, и нет. Говорят, Санкт-Эгмонд, великий архитектор, вознес молитвы Джелю, чтобы укрепить Ледовый Двор против буйства стихии. Но были и другие истории, в которых он обращался за помощью к святым. А кое-кто считал, что чудеса, сотворенные Эгмондом, вовсе не потребовали божественного вмешательства, поскольку были результатом применения его дара гриша, а сам он был талантливым фабрикатором, который мог силой воли управлять камнем и металлом.

– Фьерданские святые были праведными людьми, – сказал Брум. – Они были избраны Джелем, а не этими… демонами. Но есть кое-что еще. Вы узнали третью святую, расхаживавшую по той сцене? Это была Зоя Назяленская. Генерал Второй армии. В этой женщине нет ни капли праведности и человечности.