Жуткая биология для безнадежных гуманитариев. Вампировые летучие мыши, пиявки и прочие кровососущие

2

Дети ночи

Когда в XV–XVI веках исследователи Нового Света возвращались домой в Европу, их больше волновало золото, Бог и география, нежели заметки зоологов. Среди причудливых историй про морских драконов, гигантов и русалок были и рассказы про летучих мышей, которые охотятся по ночам и питаются кровью несчастных людей и их скота. Чаще всего такие описания были смехотворны и далеки от реальности, более того, мало кто находил время, чтобы разобраться, какие виды действительно питаются кровью, а какие нет. Все наивно полагали, что самые крупные и уродливые являются вампирами, что было в корне неверно.

Первые биологи-систематики пролили свет на данное заблуждение. Карл Линней (который на самом деле латинизировал своё имя) и морфолог Этьен Жоффруа Сент-Илер стояли у истоков неразберихи в отношении летучих мышей и кровососущих в целом. Не обладая познаниями в биологии рукокрылых и не обращая внимания на их фактическое питание, они придумывали научные имена, такие как «большой вампир» (лат. Vampyrum spectrum), «двухцветный кожан» (лат. Vespertilio vampyrus), «желтоухий широконос» (лат. Vampyressa), летучим мышам, которые никогда не пробовали и глотка крови[10].

Ошибались и настоящие зоологи, изучающие тропики. Так, например, Иоганн Баптист фон Спикс, куратор отдела зоологии в Баварской академии наук, уехал в 1817 году в Бразилию собирать представителей обитавших там животных. Из своего путешествия он привез сотни новых видов, которых ранее не видели в Европе. Одним из них был длинноязыкий листонос (лат. Glossophaga soricina), летучая мышь – опылитель, которую мы поймали и выпустили в ледохранилище в Уоллерфилде. Спикс описывал её как «очень жестокого кровопийцу» (лат. Sanguisuga crudelissima), предполагая, что это крошечное создание, которое, как мы знаем, на самом деле выступает коллегой колибри, использует свой щёткообразный язычок, чтобы вновь открывать раны, каким-то образом нанесённые такими крошечными зубками.

Неверная информация о рукокрылых продолжала появляться вплоть до XIX века. Люди сотнями вывозили летучих мышей, снабжая музеи и частных коллекционеров Европы. Несмотря на то что натуралисты, такие как Шарль Мари де ла Кондамин и Алфред Р. Уоллес, начали писать более или менее правдивые отчёты о нападениях летучих мышей-вампиров, большинство существ в европейском научном сообществе всё ещё считались мифическими. Проблема заключалась в том, что обнаружить последствия ночных пиршеств кровососущих было несложно, а вот определить, какой именно вид устроил беспорядки, было непросто. И как оказалось, даже когда виновник был вычислен правильно, возникали различные предубеждения.

В 1801 году в Парагвае испанский картограф и натуралист Феликс д’Азара поймал существо, которое в конечном счёте станет известным как летучая мышь – вампир обыкновенный. Но даже невзирая на уверенность д’Азара в том, что именно эта летучая мышь несёт ответственность за нападения на людей и домашний скот, британские и французские таксономисты сомневались в его заявлении. В 1810 году эта же летучая мышь получила своё официальное название и была описана Жоффруа. Вампир обыкновенный (лат. Desmodus, дословно переводится как «сплавленные зубы») был назван в честь своих уникальных резцов: остроконечные верхние зубы и пара двудольных нижних. К сожалению, в описании вампира обыкновенного не было упоминаний о питании кровью. Точно так же в 1823 году в Бразилии Спикс поймает и составит характеристику рукокрылого, но лишь спустя годы мохноногий вампир (лат. Diphylla ecaudata) будет признан вторым видом летучих мышей – вампиров[11].

Лишь в 1832 году, когда Чарлз Дарвин и его слуга стали свидетелями нападения Desmodus rotundus на лошадь, у англоговорящего населения мира появилось имя, ассоциирующееся с кровопролитным поступком.