Музыкальная поэтика. В шести лекциях

Муне-Сюлли был прав, если хотите. Но он придавал археологии слишком уж большое значение.

Прошлое ускользает от нас. Оно оставляет нам лишь разрозненные предметы. Связь, которая их объединяла, скрыта от нас. Обычно наше воображение заполняет лакуны, прибегая к ранее сложившимся теориям. Так, например, материалист, помещая обезьяну перед человеком в цепочке эволюции видов животных, опирается на теории Дарвина.

Археология, таким образом, дает нам не определенность, а скорее расплывчатые гипотезы. И в тени этих гипотез, рассматривая их не столько как нечто научное, сколько как источники вдохновения, некоторые художники склонны предаваться грезам. Это верно не только для музыки, но и для пластических искусств. Живописцы любой эпохи, в том числе нашей собственной, позволяли своим фантазиям бродить во времени и пространстве, принося жертвы – поочередно, а то и одновременно – на алтари архаизма и экзотики.

Сама по себе такая тенденция не нуждается ни в похвалах, ни в порицании. Давайте просто отметим, что эти воображаемые путешествия не обеспечивают нас определенностью и с музыкой ближе не знакомят.

Беседуя о Гуно на первом занятии, мы с изумлением узнали, что шестьдесят девять лет назад даже «Фауст» столкнулся со слушателями, которые восстали против очарования его мелодий и оказались бесчувственны и глухи к их оригинальности.

Что же тогда мы можем сказать о древней музыке, как можем судить о ней с помощью одного лишь рассудка? Ибо здесь интуиция подводит нас. Нам не хватает непременного элемента исследования, а именно ясного восприятия самой музыки того периода.

Мой собственный опыт давно убедил меня в том, что любой исторический факт, давний или недавний, вполне может стать толчком для раскрытия творческого потенциала, но он никак не поможет прояснить темные места.

Человек способен серьезно созидать только на фундаменте настоящего, поскольку то, что уже не используется, в дальнейшем не может служить нам напрямую. Поэтому бесполезно возвращаться назад, выходить за пределы данного момента и обращаться к тем фактам, которые больше не позволяют воспринимать музыку как таковую.

На самом деле, мы не должны забывать, что музыка, какой мы знаем ее сегодня, является самым молодым из всех искусств, хотя ее корни могут быть такими же древними, как и сам человек. Размышляя об эпохе до XIV века, мы неизбежно сталкиваемся с таким нагромождением существенных трудностей, что нам приходится довольствоваться лишь предположениями, когда дело доходит до расшифровки музыкальных произведений.