Дело правых

Рядом с ним стоял здоровенный двухметровый детина в штатском. Лысый, с щетиной, он сразу же напомнил Денису эдаких вышибал, которые в фильмах выбивали показания из подозреваемых. Чуть поодаль от них сидел третий сотрудник, внешне не запоминавшийся ничем и, собственно, не желавший этого делать. За все время пребывания Дениса в кабинете он, наверное, только один раз поднял голову от своих бумаг.

– Ну что, как сидится, парень? – заботливо спросил лейтенант.

– Спасибо, все хорошо. Когда меня выпустят?

– А это уже от тебя зависит. Расскажешь, как все было, – пойдешь сразу же домой. Мы, собственно, и так все знаем, но лучше, чтобы ты сам нам рассказал. Это будет тебе же лучше.

«Знали бы, не расспрашивали так», – хотел сказать Ден, но промолчал.

– Ты в курсе, кстати, что у твоих друзей на берцах кровь оказалась? Уже одного этого достаточно, чтобы вас посадить, – продолжал тот. – А один из тех, кого вы избили, в больницу попал.

«Кровь на обуви?.. Бред полный. Хотя все может быть, конечно… Нет, главное, не верить ни единому слову».

Еще некоторое время к нему то обращались с провокационными вопросами, порой совершенно абсурдными, то переходили на оскорбления и прямые угрозы, а то и вовсе говорили дружеским тоном и обещали даже всяческую поддержку во время следствия. После долгих бесед у дознавателя, по всей видимости, закончилось терпение, а у Дениса – желание вообще что-то отвечать и говорить. «Молчание – золото», – опять вспомнил он.

– С такими баранами, как ты, знаешь, как надо поступать? За рога и в стойло! Ублюдок, думаешь, можешь безнаказанно избивать людей на улицах? Какой рукой пишешь? – заорал лейтенант.

– Давай правую проверим, – подал голос «вышибала», как его мысленно назвал про себя Ден.

Он подошел к задержанному, схватил того за запястье левой руки и резко вывернул ее, заставив того согнуться. Потом сам положил его правую руку на край стола.

– Здесь бумага и ручка. Подписывай.

– Не хочет подписывать, дурак, – резюмировал лейтенант, глядя, как Ден кряхтит и морщится, но не берет ручку в руки. – А в тюрьму хочешь?

Здоровяк отпустил руку, но тут же ударил по голове.

– Раз хочет, то туда и отправится. Да?

Денис еще не успел восстановить руку, как начали сыпаться удары по голове, груди, спине. Били аккуратно, точечно, но при этом болезненно. А еще стало вдруг мерзко на душе оттого, что впервые в жизни он не мог ударить в ответ. Теоретически, конечно, мог бы, но тогда точно пришлось бы попрощаться со свободой – попробуй докажи кому-нибудь, что была самооборона.