Повесть о настоящем токсикомене. Супергероический трэш-эпос

Завладев оружием убитых грозных хозяев этой земли и этого дома, и их нукеров все бывшие пленники устремились в дом.

Кругом виднелись следы меткого попадания внутрь жилища моего дерьмового снаряда. Опаленные стены, изуродованная мебель и тела людей. Вырвавшиеся на свободу солдаты когда-то могучей и непобедимой русской армии, рассеялись по дому, хищно оглядывая все закутки. Кое-где послышались одиночные, и не только, выстрелы. Это озлобленные, получившие шанс на житие и волю, воины среднерусской возвышенности гуманно прекращали мучения и земной путь недобитых воинов не то ислама, не то обычного разбоя.

Давно небритые, напоминая своими, обросшими колючей щетиной, лицами лица своих врагов, то есть – лица грозной кавказской национальности, излучая глазами мстительную отчаянность, жалкие подобия бойцов когда-то могучей и непобедимой русской армии, варвар-лись в единственно более-менее уцелевшее помещение, помещение для приготовления пищи.

Там, на кухне, сбились кучкой, кудахча и вертясь над раненым парнишкой несколько женщин. Поодаль стояли другие дети. Девочки смотрели на вошедших бывших пленников с опаской, но не испуганно, а мальчишки пытались испепелить нас взглядом.

– Пристрелить бы их, – предложил, желая уподобиться или даже перещеголять своих недавних грозных тюремщиков, босой солдат-оборванец, один из нас, один из воспрявших духом.

– И то верно, – согласился с ним другой похожий на первого, как бывают похожи статисты в кино или театре. – Они никогда не простят ни нас, ни других наших парней. Так зачем растить врагов?

Они оба, одновременно как расстрельная команда, навели на мгновенно притихшую группку не-мужчин стволы своих автоматов.

– Отставить! – послышалось за их спинами. На кухню зашел с перевязанной головой тот, что сидел в дальнем, самом дальнем углу.

– Командир, – разочарованно удивились его приказу несостоявшиеся палачи, сразу признав за ним старшинство.

– Гражданских отвести в подвал и закрыть там. Лестницу не убирать.

Пожатие плечами. Вялое «есть» в ответ. Женщин и будущих не «красных дьяволят» – «зеленых мстителей», отвели в бывшую нашу тюрьму.

– Собраться! Всем сюда! – подчинил себе обстановку и нас тот, что не так давно сидел в дальнем, самом дальнем углу и вместе с остальными был вызволен мной из неволи.

На кухню пришли все, кто недавно томился в зиндане, слабо надеясь на продолжение жизни и обретения свободы. Каждый вновь входивший сначала оценивающе оглядывал самопровозглашенное командование и без лишних слов прибивался к некоему подобию строя напротив раненного в голову то ли прапорщика, то ли офицера.

Мы стояли в порванных гимнастерках и бушлатах, почти все без обуви, кроме тех, кто уже успел помародерничать. Такую картину я видел в старых фильмах про Великую Отечественную войну, когда фашисты вели в плен несчастных красноармейцев. Единственное отличие – мы были вооружены. А тот, что собрал под своим началом личный – обезличенный состав из разных частей и родов войск, всего десяток человек (не считая меня), не теряя ни минуты и не тратя лишних слов, живо и четко отдавал распоряжения. Он выбрал четырех человек и, разрешив им взять с собой немного еды, отправил их на ключевые, по его мнению, посты. Остальным велел быстро расправиться с имевшейся в изобилии на кухне пищей и собрать боеприпасы, до сих пор принадлежавшие некоторым трупам и, видимо, где-то еще припрятанные в доме.