Девиация. Часть первая «Майя»
- Автор: Ясинский Олег Валентинович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Девиация. Часть первая «Майя»». Краткое содержание книги:
Часть первая «Майя» – вступление, первый аккорд, прелюдия; проклятые вопросы и неудобные ответы. Весной 1989 Эльдар возвращается с армейской службы домой, в Городок – районный центр недалеко от Киева. Живет с мамой в двухкомнатной хрущевке. Ему двадцать, душа заполнена сотнями прочитанных книг и множеством скелетов в потаенных шкафах, которые тянут щупальца из детства. Как жить дальше? Мир изменился… Тем более, что от предков Эльдару достались магические способности, и в нем с детства живут три Сущности, которые часто спорят между собой и не дают покоя их носителю.
Я не то чтобы любил музыку – я без неё не жил. С раннего детства гармоника звуковых волн царствовала в Леанде и сопредельных королевствах. Она была апейроном вымышленной страны. По заветам неведомых древних, музыка создавала пространство, в котором обитала моя душа, а благодарная душа уже не могла проявиться без создаваемого пространства.
Каждодневно, следуя утреннему ритуалу, вне зависимости от опоздания, вчерашней тоски либо радости, ещё снулое тело тыкало в упругую клавишу магнитофона или осторожно нажимало рычажок, который опускал драгоценную иголку на виниловый диск.
С первыми аккордами мир обретал гармонию. Я зажигался, тлел, оживал. Разбуженный шаловливым венгерским Брамсом, я завтракал под елейные страдания «Самоцветов», наполнял день откровениями бардов (приведших меня к гитаре и стихам), созревая к вечеру до сердитой правды русского рока, из которого особо выделял раннего БГ и Цоя, игравших невесёлые песни людей.
Я мог днями слушать сладких итальянцев, картавую Патрисию и прочие бониэмы. Однако, не следуя за модой, сторонился западного металла, всякого рода реперов и рокеров, озлоблённых гугнивцев, создающих какофонию, в которой моей душе было жутко и неуютно (а что творилось в их душах, породивших такой лязг и вой – представить страшно).
Я любил гармонию, потому «Лебединое озеро» оставил. До той поры, когда балетные волны поглотили Одетту и Зигфрида, вымыл последний закуток. Леанда была готова к приёму высокой гостьи.
Оставалось лишь добыть необходимый охмурительный напиток, для чего пришлось тащиться к Юрке.
Юрка смотрел в телевизор. С экрана бубнил хмурый диктор.
– Ну? – приветствовал меня Юрка, не отрываясь от ящика.
– Одолжи бутылку.
– Чего? Тут ЧГПК, или, как его… Путч, короче.
– Ко мне девушка….
– Девушка! – передразнил Юрка, подскочил к телевизору, добавил звук. – Это путч! ПЕРЕВОРОТ! Ты мог представить, что у нас, в Стране Советов, случиться переворот, как у папуасов каких-нибудь, в Африке?
– Папуасы в Новой Зеландии.
– Один перец! В телевизоре брешут, а я по приёмнику слыхал: в Москве народ на улицы вышел, хотят помешать восстановлению режима… как его?
– Тоталитарного. Но это глупость. Если коммунисты не вернут власть – Союз развалиться. Понял?
– И мы станем независимыми? Ненька-Україна?
– Да. В первую очередь, независимыми от здорового глузду. Два раза так уже в истории случалось – только плохо кончилось.
– Когда?
– Учи материальную часть, боец! – хлопнул Юрку по плечу. – Я не за этим. Майю в гости пригласил – обещала прийти. Ликёр нужен, или винишко. Одолжи?
Юрка недовольно уставился на меня:
– Так и знал! Нет, чтобы придти, выпить, о политике потрепаться. Когда нет нужды – тебя от книжек не оторвёшь, – заворчал. – Такие времена настают!
– Времена больших перемен. Ладно! Мне некогда – давай, гони пузырь. Только нормальное, не палёнку.
– Решился, наконец. Давно пора. Вы хоть целовались?
– Что надо – то делали.
– Мало вериться. Но, по-любому… Обуздать такую кобылку.
– Она не кобылка!
– Как знать. Кстати, это я тебя познакомил, – подмигнул Юрка.
Он подошёл к монументальному шифоньеру, ещё хрущёвских времён, открыл меньшую створку, покопался внутри, извлёк бутылку с темно-красным содержимым.
– От души отрываю! Вишнёвая наливочка, двадцатипроцентовка – как раз для баб-с. Из ресторана – зацокал языком. – Держи, студент – для верного дела не жалко. Вспомни меня, когда разложишь.
– Чего?
– Не чего, а – кого, – гоготнул Юрка.
Я притворился, что не понял. Сердцем чувствую: ТАКОГО не случиться. Не разложу.
Обернул заветный эликсир в приготовленную газетку, кивнул на прощанье и поплёлся домой.
На душе было неспокойно. Юрка, небось, думает, что я за комуняк, или против незалежныков, потому как не умилился всенародному ликованию. Только мне без разницы. Я не скажу об этом Юрке, никому не скажу – пусть думают, что хотят. Проблемы мира людей меня заботят лишь в той мере, в которой посягают на суверенный мир Леанды, рушат гармонию, ломают декорации. Теперь я чувствовал, что такое время настало. Единственное утешение – сегодняшний Майин визит и надежды на вымечтанное «большее».
Дома ещё раз подмёл. Благоговейно распаковал заранее добытую для такого случая коробку «Вечернего Киева» (удержался, не попробовал, не нарушил симметрию обёрнутых в золочёную фольгу выпуклых конусов). Поставил на проигрыватель диск Гайдна, взял «Дневник обольстителя» Кьеркегора, стал ждать, перечитывая излюбленные места хроники соблазнения автором юной Корделии.