Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Командор посмотрел на Теневика. Он пару секунд размышлял над планом действий, хотя этого и не нужно было, ведь существовала специальная директива, связанная с противодействием напора мигрантов.

– Скажи, Антоний, почему мне поручено вести дела с этими маразматиками? А? Разве для них не нашлось человека более… терпеливого. Все же знают, как я не могу терпеть их.

– Приказ самого лорд-командующего. Ничего поделать не могу.

– Тогда слушай мой приказ, Теневик Антоний, ты вот эту бумагу с прошениями доставишь в кабинет пятьдесят два, оттуда её прикажешь факсом или электронным письмом отправить брат–капитану на Сицилии… мне всём равно как, главное, доставьте ему сообщение.

– Факсом?

– Ты ещё здесь? – скоротечно и грубо прозвучал вопрос. – Выполняй!

– Так точно, господин Командор, – хладно ответил Теневик, поморщив лицо, от того, что его Командор, вместо того, чтобы отправить прошение по электронной сети полк–ордена, гоняет его с бумагой к единственному факсу, который до сих пор держат из–за него.

– Подожди, Антоний, – резко воззвал Командор, протянув руку. – Не забудь и напомнить мне, что нужно будет заняться одним нашим… «другом». Думаю, его пора вытаскивать, а то ведь пропадёт. Где он назначил встречу?

– В кофейне «Каффевиль»

– Да… хорошо. Можешь идти. Только после не забудь приготовиться.

После этого Антоний взял бумагу и быстро вышел из кабинета, а тем временем Командор подошёл к карте мира, которая висела на дальней стене, и стал в неё всматриваться, изучая новое положение стран в мире. Чётко ясны границы в Европе, а вот из Азии и Америки поступают противоречивые сведения, поэтому никто не решается составить точную политическую карту.

В кабинете с минуту стояла тишина, пока её не разорвали размышления Командора вслух:

– Ох, Африка, что с тобой стало, – тяжко произнёс Командор.

И действительно, за время эпохи Континентального Кризиса, когда вся система глобального взаимодействия рухнула, этот край мира сильно изменился. Там уже практически не было государств, в привычном понимании этого слова, скорее территории с номинальной властью, пережиток прежних времён. Вся Африка тянулась на север, снова в Европу. Миллионы, если не миллиарды беженцев убегали от болезней, голода, преступности и нищеты. Весь континент превратился в одну большую людскую мешанину, массу, объединенную одной идей – убежать в более благополучные места. Вся Африка за пару сотен лет страшного кризиса утонула в мусоре, нечистотах, гное и нищем населении, постепенно превращаясь в одни большие континентальные трущобы.

И, и Турецкий Султанат, и Объединенная Конфедерация Аравия, и Рейх оказались первой преградой на пути эмигрантских орд. Но всегда и везде с ними разбирались одинаково – безжалостное уничтожение тех, кто близко подобрался к границам, дабы не позволить проникнуть эху недавнего падения человечества в восстановленные страны, только отряхнувшиеся от пепла былой цивилизации.