Лето радужных надежд [litres]

– А что за книги? – поинтересовался Богдан. – Инкунабулы есть? – девушка смотрела на него в замешательстве. – Или только справочники по домоводству?

– Они очень ценные. Папа все деньги тратил на книги. Совсем все.

Глаза у нее были синие, лицо бледное и чистое. Теперь, когда она перестала плакать, начала проступать ее красота. Тургеневская девушка, подумал Богдан. Жизни не знает, до сих пор за книгами пряталась, а теперь – отец умер – выпала из гнезда. Из дворянского гнезда, фигурально выражаясь.

– Букинист подождет, – уверенно сказал Богдан. – Сейчас сходим к нему, договоримся на завтра. Потом – вызов слесаря: вскроем замок, в крайнем случае сломаем дверь…

Алена испуганно ойкнула.

– Не надо ломать!

– Тогда придется ждать маму, – почему-то ему понравилась эта идея: «ждать вместе». – Телефон у нее есть на работе?

Он сходил вместе с Аленой к букинисту и, как только девушка начала лепетать и оправдываться, перебил ее и повел дело сам. Потом Богдан хотел пригласить ее в кафе, но Алена смутилась: «Ой, это дорого». – «А мы будем пить пустой чай. Даже не думайте, чаем вы меня не разорите». Они пошли в парк, где в честь непогоды людей было мало, сели на веранде и смотрели на жемчужную завесу дождя. Капли тихо и слитно стучали по деревянной крыше, от крепкого чая в граненых стаканах, в серебристых подстаканниках шел пар. Алена молчала и в ее молчании не было ничего смущенного, а было только спокойствие. Словно она доверилась ему и, приняв как данность, что он почему-то ей помогает, записала его другом. От нее еле слышно пахло каким-то нежным цветком – шиповником, подумалось Богдану, и пахло так, словно это был не запах духов или мыла, а ее собственный, едва уловимый шлейф. Ее светлые волосы, высыхая, превратились в пушистое облако вокруг головы. Ему не хотелось затевать привычные для знакомства расспросы: где эта девушка учится, какое смотрела кино, куда ходит на танцы (и он не был уверен, что это воздушное существо ходит на танцы). Как-то незаметно он стал рассказывать ей про себя. Что он пьет чай без сахара, у них дома сейчас есть настоящий цейлонский, и если к такому чаю – да кусок кулебяки! Его мама печет гениальные пироги. Да, он с матерью живет, отец умер, как и у вас, нет, умер давно. Что у них КБ[1] разделилось на лодочников и бильярдистов… Да, он инженер, кстати, позавчера вернулся с испытаний новой установки, и представляешь… давай на «ты»?.. и тут бур уходит вбок! Ёклмн!.. Так вот, лодочники зовут его в поход по Ангаре, а бильярдисты зовут поближе, здесь есть бильярдная в парке, и будет районный турнир через месяц, хочется успеть и туда, и туда. Но вообще-то он давно хотел отправиться на Тянь-Шань. Горы там сказочные, что-то невиданное, как из миража, неземное. Он читал воспоминания о путешествии Грум- Гржимайло… Знаешь, тянет. Куда-то, за городской горизонт. А еще ведь есть возможность пойти в аспирантуру. Его зовут, ждут. Но тогда уже будет не до бильярда и не до гор. Двигать науку. Это уже серьезные обязательства. М-да. Обязательства. Может, у него сейчас не время для серьеза.